Точка уязвимости
Шрифт:
– Четверо.
– Его люди?
– Нет.
– Жаль. Ваха – это, как сейчас говорят, марка.
После двухчасовых поисков бензина Шрагин со своей командой отправился в «курортную» зону. Спереди джип обещанной марки «мицубиси», за рулем веселый мужчина Аблотия-сын и рядом с ним лже-Тугаев.
Сзади микроавтобус «фиат» с затемненными стеклами, в котором ехали почти все пассажиры, за рулем тоже Аблотия-сын, только другой, более мрачный и бородатый.
Дорога ввинчивалась в горы как штопор. И каждый километр стоил все дороже.
Пять постов абхазской милиции, видимо повинуясь некой предустановленной
Неподалеку от поста шариатчиков имелось селение с рынком. На рынке можно было отовариться помидорами, фруктами, сателлитовыми приемниками, антеннами и телефонами различных систем, цифровыми и аналоговыми, с поддержкой Интернета и без нее, радиостанциями, радиосетевыми сайбиками, уоки-токи, игровыми консолями, вплоть до таинственного X-куба с трехмерным шлемом, ну и конечно, оружием – в сарае под зеленым флагом. АКМ – тысяча долларов. Понадобилось пять штук. Плюс еще ночной прицел.
Несколько ручных гранат. Взрывчатка, взрыватели. На выходе из сарая Сережа заметил, что какой-то тип в каракулевой шапке, расположившийся метрах в тридцати за прилавком, заваленным сидюками, как будто улыбается в его адрес и даже машет рукой.
Проигнорировать? Это некультурно. Подбежать? Тоже неправильно. Как же по местным понятиям лучше?
– Сходи узнай, чего ему надо, – велел Сережа Дане. – Очередной дерьмовый «виндовз» я не возьму даже вместе с прекрасной невольницей.
– Я схожу, – вызвался Петуховский. – Пускай Данилка ящик с гранатами дотащит, не уронив ни разу.
Петуховский недолго потолковал с типом в каракулевой шапке и доложил:
– Он спросил, как тебя зовут.
– И что ты сказал? Что я спившийся Билл Гейтс?
– Само собой, сказал, что ты – Руслан Тугаев. А он тогда попросил передать, что тебя Шамиль ищет.
Упс. Первая неувязочка.
– Шамиль?
В глазах Петуховского что-то промелькнуло.
– Шамиль, твой корифан.
– А, ну да, Шамилька. Вместе пили… Шербет. Сразу и не вспомнить, много их таких, рожа бородатая, глаза хитрые. И где он меня так старательно ищет?
– Наверное, везде. Ничего поточнее этот чмур не сказал.
– Ну, раз не сказал, поехали.
– Можно я с тобой в джип?– попросился Петуховский. – Мы же с тобой вроде как единственные интеллигенты тут.
– Садись, интеллигент.
Следующие тридцать камэ ехали весело, словно и в самом деле на «отдых в горах». Аблотия-первый пел абхазские песни, которые мало чем отличались от знаменитых грузинских; правда, как признался юноша, грузин он предпочитает в мертвом виде, а грузинок – в голом. Костя Петуховский травил анекдоты и выдавал смешные эпизоды из своей преступной биографии.
Лже-Тугаев предпочитал многозначительно помалкивать, но его особенного участия и не требовалось.
Выпили бутылку каберне, и стало еще веселее.
А потом веселье вдруг прекратилось, потому что их остановила группа вооруженных людей количеством в десять стволов. Вернее, человек было десять, стволов раз в пять больше. На обочине стояло два мощных джипа с пуленепробиваемыми стеклами и пулеметами на крышах. Стандартно небритые мужчины
никак не отреагировали на пропуск шариатского правительства и посоветовали по-быстрому выйти из машины.– Похоже, это жопа, друзья, – протянул Аблотия-первый. – Отморозки какие-то попались.
– Ну, иди, шеф, разбирайся. – Петуховский слегка пихнул лже-Тугаева в бок.
Несмотря на пистолет в кармане, Сережа чувствовал себя беззащитным, почти голым, сразу и живот прихватило. Однако показать себя перебздевшим было само по себе опасно. С помощью мизинца Шрагин попробовал растянуть рот в улыбке, но большой палец одного из джигитов уже энергично поманил его в сторону зеленого джипа. Залившись потом под лучами несносного солнца, Шрагин поднес свое расползающееся лицо к окошку «чероки» и не без дрожи просунул шариатскую грамотку.
В салоне на тигровой шкуре сидел свирепого вида предводитель с выкрашенной в огненный цвет бородой. Настоящий эмир – грустный, свирепый.
– Да забери и подотрись, – рявкнул эмир и ткнул могучим, как дуб, пальцем в плоский ноутбук, лежащий на соседнем сиденье. – Ты в «этом» сечешь?
– Уффф. – Сережа чуть не прослезился от счастья.
Ноутбук был со встроенной спутниковой связью и получил с виртуальных небес пренеприятнейший вирус типа «червь». Червяк встроился в почтовую программу и посылал подручным эмира детские стишки вместо свирепых указаний.
– «Вдруг аткуда не вазьмись малэнький камарик, а в рукэ эго гарит малэнький фанарик». Нэнавижу авиацию, нэнавижу. Слушай, хто это пишет? Найду, убью. Нэ просто убью, а патроха вырву, – пообещал эмир.
Сережа схлопотал вирус со смешным именем «Корней Червяковский» много раньше эмира и давно сумел его победить, что оказалось сейчас жизненно важным…
– Все, почтенный, за портами теперь следит «дезинфектор». Регистрационные ключи сейчас поправим… вот и облегчились. Перезагрузимся и вперед…– вскоре рапортовал Шрагин.
– Сичас правэрю… Палучилось! – Предводитель засмеялся-зарычал по-львиному, глядя на свой компьютер, вновь посылающий громы и молнии. – Значт, ты хакер?
– Нет, скорее уж какер, – признался Шрагин.
Пришлось ответить лже-Тугаеву и куда он путь держит. Исцеленный от «Червяковского» эмир посоветовал несколько изменить маршрут, потому что на прямой дороге в Лермонтов-Юрт вчера люди Шамиля кого-то грохнули ни за что.
Сережа понял, что совет хороший. И он даже пожалел, что поставил эмиру так называемого «дезинфектора», который через пару недель начнет пересылать кровожадные послания полевого командира на сервер монашек-урсулинок.
Шрагин сел в машину, проинструктировал Аблотию-первого по поводу нового пути, и еще десяток камэ они отмотали счастливо.
– Сейчас остановимся у колонки, надо водички в радиатор залить, – сказал Аблотия-первый.
Они остановились там, где лет десять назад была автобусная станция барачного типа. От станции сохранился только прокопченный остов. Но колонка уцелела. Едва Аблотия-второй направился за водой, от колонки поспешно отошло какое-то странное существо.
Существо было похоже на тощего медведя. Стальное кольцо в носу плюс цепь, которую держал его хозяин – живописный престарелый горец в бурке. Нет, это был не медведь, а парнишка. Весь в струпьях, синяках и ссадинах, полный дистрофан, похоже, уже не жилец.