Тень лосуна
Шрифт:
«Выбили, наверное», - равнодушно подумал Генгрэд. Да и многочисленные синяки и ссадины на лице заключенного красноречиво подтверждали мысль о том, что зубы, совершенно точно, выпали не сами.
– Расскажите, что там произошло, - нетерпеливо спросил принц, отметив про себя, что не испытывает к узнику ни тени жалости.
– Я слышу храп тюремщика даже отсюда, - начал арестант, - принеси мне выпивку, которую он держит под столом, тогда и поговорим.
– Не в твоем положении ставить мне условия! – рассердившись и тоже переходя на «ты», проговорил Генгрэд. – Ты говоришь с принцем!
«О боги, принц,
– Отвечай на вопрос и немедленно!
Ответом было молчание и широкая беззубая улыбка наглого заключенного. Ругнувшись вполголоса, принц пошел в сторону тюремщика.
Осторожно приблизившись к нему и едва не задохнувшись от смеси винного перегара, лука и давно немытых ног, принц встал на четвереньки и полез под стол. Пока он пытался дотянуться и ухватить бутылку, тюремщик несколько раз задел его ногами, обутыми в грязные вонючие сапоги.
Наконец, початая бутылка с вином была добыта. Следующая задача была несколько сложнее: нужно было снять ключи с пояса тюремного охранника, иначе как же он передаст бутылку арестанту? По-прежнему сидя под столом, Генгрэд пытался снять ключи с пояса, но ему это никак не удавалось. Он взмок от страха быть обнаруженным, но не оставлял попыток, которые, однако, были тщетны. Принц шумно вздохнул, присел удобнее и, потянувшись в очередной раз к поясу пьяницы, поднял голову… На него с неимоверным удивлением смотрели выпученные глаза охранника. Несколько секунд длилось общее молчание. Наконец, жертва наглого воровства заговорила слабым голосом:
– Здравствуйте, ва-ваше высочество. Вы… как вы здесь оказались?
Генгрэд, резко выпрямился, стукнувшись о столешницу, выбрался из-под стола, одернул камзол и, строго и величественно, как и подобает королевскому сыну, проговорил:
– Да как ты смеешь спать на посту! А если кто-то решит выкрасть ключи и выпустить заключенных? Ты готов взять на себя ответственность за всех воров и убийц, за все то отребье, которое окажется на свободе по твоей милости?
– Но, - испуганно и растерянно промямлил страж, - разве вы, ваше высочество, не пытались сейчас забрать у меня ключи? Для чего? Чтобы открыть камеры? – все еще не понимая, что происходит, и очень рассчитывая на то, что это ему снится, спросил тюремщик.
Не удостоив его ответом, принц тяжело вздохнул и недвусмысленным жестом повелел отдать ему ключи.
– Но я… - протестующе начал охранник.
– Ключи мне! – резко потребовал принц, понимая, что другого выхода у него нет.
Тюремщик без звука передал ему связку ключей.
– Будешь ждать меня у входа в подземелье! – понимая, что так можно было поступить с самого начала, а не ползать под столом, как мелкий уличный воришка, и все больше раздражаясь на себя, рявкнул принц.
Он вернулся к камере арестанта и, на всякий случай, попытался просунуть бутылку через решетки. Совершенно понятно, что попытки ни к чему не привели.
– Рассказывай, что произошло в трактире. Бутылку ты получишь в награду, если я услышу то, что мне нужно.
– Ну не-е-е-т, ваше высочество, сначала дай выпить, а то в горле совсем пересохло, даже говорить
не могу. Вот видишь: «Х-р-р-р, х-р-р-р» - театрально захрипел наглец.– Хорошо. Подойди к дальней стене и отвернись.
Заключенный повиновался, но как только принц открыл дверь и наклонился, чтоб поставить бутылку, он, с неожиданно молниеносной реакцией, развернулся и огромным прыжком бросился на Генгрэда, пытаясь вцепиться ему в горло.
Генгрэд был готов к этому, поэтому без особого труда отразил нападение: схватив в охапку арестанта, он швырнул его назад в камеру, захлопнув за ним дверь. Заключенный, с размаху впечатавшись в стену, сполз на пол и грубо засмеялся, держась за голову, из которой, похоже, текла кровь, а принц поморщился, обнаружив, что негодяй успел расцарапать ему шею.
– Вот я и рассказал то, что тебе было нужно, принцесска, именно это и произошло в трактире, - злобно проговорил арестант. Это ты убил его, ты его убил и свалил все на другого, как и подобает истинному аристократу! – хохоча, кричал он, сидя на полу.
Генгрэд молча смотрел на него. Затем круто развернулся и покинул мрачное подземелье.
Он был охвачен смятением и горем: его друг Вэйланд мог быть казнен из-за него! Его единственного друга изгнали из королевства за то, чего он не совершал! Огонь решимости зажегся в глазах принца - теперь он знал правду, он должен рассказать об этом и вернуть друга во что бы то ни стало!
Однако прежде он не должен позволить состояться этой безумной свадьбе.
Неожиданно принц вспомнил, что должен встретиться с шутом. Что же от него нужно этому… Террансу? Почему он так настойчиво взялся его опекать?
Одолеваемый вопросами, ответов на которые у него не было, Генгрэд вошел в небольшой зал, где его уже ждал шут. В это самое мгновенье он увлеченно наблюдал, как паук обматывает нитями паутины свою жертву – мотылька, неосторожно присевшего на его липкую сеть, и, по обыкновению, облекал увиденное в куплеты:
Паутиной украсил паук уголок,
И бьется в ней мотылек:
Схорониться здесь хотел он от бед,
Но попал к пауку на обед…
– Что вы решили, ваше высочество? – не оборачиваясь, проговорил шут.
Генгрэд присел напротив и рассказал о своих ближайших планах. На лицо шута набежала тень грусти.
– Вы мыслите, как хороший человек, но не как мудрый правитель, а значит, к моему большому сожалению, сейчас вы не можете стать хорошим королем, ваше высочество.
– Я знаю, что я хочу сделать, и я сделаю это, - резко ответил Генгрэд.
– А теперь будь любезен объяснить, для чего понадобилось открывать мне правду? Какая для тебя в том личная заинтересованность?
Шут подошел к небольшому шкафчику, из которого достал бутылку вина и два бокала, затем вернулся к столу.
– Ваше высочество, сейчас вы не сможете осознать, что именно мною движет, но, поверьте, мне действительно важно, чтобы вы стали хорошим королем. Это лучший исход событий. Однако вы еще не готовы, нет, не готовы, - задумчиво протянул он.
Шут протянул полный бокал принцу, но тот нетерпеливо отмахнулся, готовясь задать следующий вопрос, ибо загадочные рассуждения шута ничего ему не прояснили.
– Не желаете выпить с жалким шутом? Это - ниже вашего достоинства?
– с улыбкой спросил Терранс.