Чтение онлайн

– Мне искренне жаль, что с вашей матерью произошла эта трагедия. Она была прекрасной королевой, усилиями которой королевство удерживалось от распада.

– Хотите сказать, что сейчас королевство распадается? – с искренним интересом заговорил принц о политике, которую всем сердцем ненавидел. Однако с Эзельфледой он готов был обсуждать любые темы, будь то даже проблемы снижения курса фолькона или вопрос о происхождении мильтов.

Эзельфледа же, судя по всему, в вопросах политики чувствовала себя как лосун в поднебесье:

– Вы же знаете, ваше высочество… простите, - Генгрэд, что сейчас происходит. От беззакония, царящего за пределами столицы, повсюду убийства,

грабежи и разбой. Поговаривают, что северные земли давно уже живут, не зная толком, кто находится у власти, и появляется все больше людей, которые считают, что пора отделяться от умирающего королевства, чтоб не пропасть вместе с ним. А новая «аристократия» лишь подливает масла в огонь, считая, что теперь они равны чуть ли не богиням-покровительницам, – уже без своей обычной учтивой улыбки произнесла дочь банкира, глядя принцу прямо в глаза.

Генгрэд, как всегда, пришел в легкое замешательство от прямого и пристального взгляда своей возлюбленной, но все же нашел в себе силы ответить:

– Совсем недавно я слышал нечто подобное от моего друга.

– От Вэйланда, надо полагать? – быстро спросила Эзельфледа.

– Вы знакомы? – удивился Генгрэд, почувствовав, как что-то кольнуло его в области сердца. Какое-то неясное предчувствие то ли беды, то ли… Он не успел додумать, потому что Эзельфледа с жаром продолжала:

– Знакомы? Пожалуй, да. Когда ваш отец лишил его титула и изгнал из замка, вся столичная знать на него ополчилась. Ему позволили жить при мяснике, в какой-то кладовой, куда кое-как впихнули подобие кровати. Первое время он жил там совсем один, всеми покинутый, всего лишенный и никому не нужный. Его тайком подкармливала жена мясника, чья лавка располагалась неподалеку, а он за это помогал ей в черной работе. Понемногу он приходил в себя и стал выбираться в город, ища, где бы заработать на миску похлебки и кусок хлеба. Я часто видела, как его прогоняли подальше от домов знати и очень жалела беднягу.

Однажды, втайне от всех, я собрала немного еды, подождала, пока он снова не объявится, и вынесла ему. Я очень хорошо помню, как жадно смотрел он на вяленое мясо, свежий хлеб и яблоки, лежащие в корзинке. Я была уверена, что он схватит еду и убежит, чтобы немедленно все это съесть… Но, неожиданно для меня, он твердо сказал, что не возьмет еду, даруемую ему из милости. «Скажите, госпожа, - спросил он меня, - что я могу сделать, чтобы заработать ваше подношение?» Он назвал меня «госпожой», но смотрел прямым и твердым взглядом, и было в его глазах что-то такое, чего я до сих пор не могу забыть: затаенная боль, опустошенность и… сила. Да, недюжинная сила! Даже вот такой: исхудавший от голода, в убогих и грязных лохмотьях, в которые очень быстро превратилась его одежда, он горделиво не принимал подачек. Я поняла, что оскорбила его своей жалостью. Нет, он вовсе не желал забывать, кем он был по праву рождения, и одним взглядом дал это понять, ничуть, при этом, не унизив меня.

И я попросила нашего конюха, давать хоть изредка мальчику какую-нибудь работу и, благодаря этому, часто его видела. А потом, как вы знаете, ему была дарована «монаршая милость»: его назначили вечным пажом вашего высочества, и вы стали добрыми друзьями. Вот и вся история нашего знакомства, - заключила Эзельфледа.

– Вы так хорошо чувствуете и понимаете его, милая Эзель? – испытующе взглянув на Эзельфледу, спросил принц.

– Понять его непросто, но мне бы очень этого хотелось! – мечтательно проговорила девушка. – Кстати, я слышала, что его изгнали из королевства за убийство в трактире. И вы тоже были там? – задала неожиданный вопрос Эзельфледа.

Она развернулась лицом

к принцу, взгляд ее лучистых глаз вновь стал серьезным и пристальным: лукавые искорки куда-то исчезли, а на смену им пришло какое-то темное пламя, горевшее в глубине этих удивительных глаз. Как же она хороша! Кажется, он все бы отдал, чтобы увидеть в этих глазах хотя бы слабый отсвет той любви, которую он испытывал к этой прекрасной девушке. Он был бы самым счастливым человеком в Эндории, да что там – в Эндории, – он был бы самым счастливым во всех землях близ Срединного моря!

Красавица Эзельфледа смотрела на него приветливо, но…

– Признайтесь, Эзель, что на самом деле вы пришли узнать о происшествии в трактире, а вовсе не затем, чтобы справиться о моем здоровье? – с печальной улыбкой произнес принц.

– Состояние вашего здоровья - результат происшествия в трактире, - уклонившись от прямого ответа, сказала Эзельфледа.

– Не хочется вас расстраивать, но, к сожалению, то, что вас интересует, моя память не сохранила. Простите, если разочаровал вас, - с горечью в голосе сказал принц.

Он вкратце передал ей, что произошло в тот день, опуская ту подробность, что по возвращении в столицу побывал у ее дома.

Разочарованная тем, что не услышала интересовавших ее подробностей происшествия, Эзельфледа утратила интерес к беседе и поспешила откланяться:

– Рада была повидаться с вами, ваше высочество. Надеюсь, вы скоро восстановите свои силы. Мне жаль прерывать нашу беседу, но пора возвращаться домой: уже почти стемнело. – С этими словами девушка учтиво улыбнулась, склонила голову в вежливом поклоне и развернулась, чтобы покинуть сад.

– Я ведь просил вас не называть меня… - начал было принц, но как только девушка обернулась, осекся, встретившись с ее почти холодным взглядом. – Спасибо за визит и доброй вам ночи, Эзельфледа.

Постукивая каблучками, девушка устремилась к выходу, оставив принца в замешательстве, растерянности и неудовольствии от собственной нерешительности.

Красота сада как-то неуловимо померкла с ее уходом, и, глядя на яркие соцветия, Генгрэд вдруг отчетливо увидел их серыми и пожухлыми под первыми утренниками. Он вздрогнул и провел по лицу ладонью, прогоняя неприятное видение…

Прошло несколько дней с той встречи. Генгрэд безучастно бродил по коридорам замка, не обращая внимания на суету и переполох, царившие вокруг в связи с подготовкой к свадебной церемонии.

Проходя в очередной раз по одной из пустынных галерей, он был выведен из задумчивости волной ледяного воздуха, которая внезапно окатила его и пронизала насквозь, заставив вздрогнуть и поежиться. Где-то в подсознании ворохнулся безотчетный страх, который, впрочем, тут же рассеялся.

Генгрэд оглянулся вокруг, и внимание его привлек темный силуэт. Он готов был голову дать на отсечение, что минуту назад никакого силуэта впереди себя не видел! Однако в это самое мгновение неясная человеческая фигура находилась с той стороны галереи, которая была обращена к внутреннему двору. Очевидно, кто-то любовался Садом королевы.

Осторожно пройдя несколько шагов по направлению к незнакомцу, Генгрэд смог его рассмотреть. Это был довольно высокий человек, одетый в длинное черное одеяние. Голова его была надежно укрыта от посторонних взоров просторным капюшоном. Когда принц проходил мимо, фигура развернулась на звук шагов, а затем склонилась в знак приветствия. Лицо по-прежнему оставалось в тени капюшона. Принц кивнул незнакомцу и устремился было дальше, однако что-то побудило его оглянуться, и он не стал противиться этому.