Тень лосуна
Шрифт:
– Что? Изгнали Вэйланда?! За что? Почему? – вскрикнув, вскочил и снова упал на ложе принц, держась обеими руками за голову.
– Потому, брат мой, что наш отец решил его помиловать, - раздался от двери глуховатый вкрадчивый голос, - и не отправил его на виселицу за убийство аристократа, а изгнал из королевства, запретив появляться здесь когда-либо под страхом смерти. А досточтимый Фергюс, отец убиенного, на всех углах без устали поносит короля за слишком мягкий, по его мнению, приговор.
– Приветствую вас, ваше высочество, – вскочил и склонился в учтивом поклоне лекарь.
– Здравствуй, брат, - не без усилий повернул Генгрэд голову в сторону вошедшего Гэйлона.
– Я рад, что ты, наконец, вышел
Тому не нужно было повторять дважды. Пятясь к двери и непрестанно кланяясь, он сыпал уверениями в своей лояльности королевскому семейству…
Остановив лекаря движением руки, Гэйлон взял со стола изрядно початую бутылку с дешевым вином и бросил ее лекарю со словами:
– Забери-ка свое пойло, а то вдруг еще протрезвеешь и сделаешь случайно что-то полезное.
Тот ловко подхватил бутылку, суетливо поклонился, продолжая пятиться, и, наконец, налетев с размаху спиной на дверной косяк, развернулся и ретировался, закрыв за собой тяжелую дверь.
Гэйлона – старшего сына короля Двэйна - обитатели замка считали «книжным червем», ибо он проводил большую часть своего времени за книгами и в беседах с Хранителями, специально приглашенными королем из Андалиона. Несмотря на то, что его крайне редко видели верхом на коне, в доспехах и с мечом в руках, все же он вызывал какой-то необъяснимый страх у тех, кто оказывался рядом. Завораживала его неспешная, но при этом очень значительная речь, которой обладают люди, наделенные уверенностью, что их будут слушать и слышать. Завораживали его странная блуждающая улыбка и немигающий пристальный взгляд, от которого сжимались внутренности. Все это вкупе привело к тому, что Гэйлона сторонились, на всякий случай, но к решениям его прислушивались и знатные лорды, и богатейшие люди королевства, считая их взвешенными и мудрыми.
– Ты, как всегда, любезен, Гэйлон, - не преминул попенять ему Генгрэд. Нет, большого уважения к королевскому лекарю он также не испытывал, но и обращения такого не понимал. Однако развивать излюбленную тему о всеобщем равенстве не стал, ибо сейчас его мысли всецело занимал вопрос о судьбе друга.
– Расскажи мне, брат, что случилось с Вэйландом?
– задал он вопрос.
– Я уже сказал тебе то, что знаю. Возможно, это ты расскажешь мне, что произошло в трактире и как, а главное, с какой целью вы туда прибыли? – усаживаясь на стул и закинув ногу на ногу, отозвался старший сын короля.
Генгрэд знал, что требовать от брата ответа немедленно – бессмысленное предприятие, ибо если тот не отвечал сразу, то ответ этот либо вообще не последует, либо дан будет, когда придет время. И определять это «время» будет сам Гэйлон.
– Я помню лишь, что мы вернулись в первой половине дня с охоты и разъехались: Вэйланд поехал в свое жилище, а я… мне хотелось немного проехаться по городу, - слукавил Генгрэд, не желая признаваться, что он отправился прямиком к дому Эзельфледы.
– По-видимому, охота прошла удачно, раз ты поскакал хвалиться перед Эзельфледой, - как будто подслушав его мысли, с улыбкой произнес Гэйлон.
– Но… С чего ты это взял? Разве я хоть слово сказал о ней? – густо покраснев, проговорил Генгрэд.
– Дорогой братец, если ты в городе, но при этом не в замке, то значит искать тебя надо где-то рядом с Эзельфледой. Ну а, поскольку сразу после охоты ты отправился к ней, значит, было чем похвалиться… Думаю, - убитым ворусом, – сплетя пальцы в замок и глядя в окно, немного рассеянно говорил Гэйлон.
– Так ты и про воруса знаешь? – продолжал недоумевать Генгрэд.
– Мне все за тебя рассказывать? – с едва ощутимым нетерпением в голосе
проговорил Гэйлон. – Братец, ты совершенно не умеешь лгать: сразу теряешься и прячешь взгляд. Так что просто расскажи, как все было.– Хорошо. Я и впрямь ехал сообщить Эзельфледе о том, что чудовища больше нет, и жителям окрестных деревень, о которых она так беспокоилась, больше ничего не угрожает. Но дома ее не оказалось, потому что она отправилась на поиски своего кота, который сбежал из дому и пропал где-то. А голову воруса у нас украли, - добавил он.
Гэйлон никак не отреагировал на сообщение о пропаже охотничьего трофея и продолжил расспросы:
– И, конечно, услышав о сгинувшем где-то в недрах столицы котике, ты сразу же понесся к Вэйланду, который знает город как свои пять пальцев, чтобы он помог тебе его найти? – не столько спрашивая, сколько утверждая, говорил Гэйлон, отходя от окна и усаживаясь к столу, лицом к Генгрэду.
– А затем, - продолжил он, - ты увидел людей, выбегающих из трактира, услышал, как трактирщик зовет стражу, что, к сожалению, не редкость в последнее время, увидел в окно своего пажа и бросился ему на помощь. Теперь поведай мне, что произошло после этого?
Генгрэд тяжело вздохнул, поморщился от очередного приступа головной боли, но попытался восстановить события того дня:
– Я спрыгнул с лошади и быстро вбежал в трактир, как раз в тот момент, когда Вэй начал падать, а двое бандитов нависли над ним, намереваясь порубить мечами, пока самый толстый из них корчился от боли на полу. Я подбежал к парню с наголо обритой головой, он был ближе всех, и изо всех сил отшвырнул его в сторону. То же хотел сделать и со вторым, но в ту же секунду ощутил удар, отлетел к стене, а на моей шее сомкнулись мертвой хваткой пальцы толстяка. Видимо, ярость придала ему сил. Он приподнял меня над полом, скрежетал зубами у самого моего лица, изрыгая проклятья… Дальше все, как в тумане: кажется, Вэйланд бежал к нам, запнулся… нет, все - дальше темнота.
– Дальше толстяк почему-то разомкнул железную хватку на твоей шее и мощным ударом сбил тебя с ног. Удар был так силен, что, вне всяких сомнений, он хотел отправить тебя к праотцам. Его ищут сейчас.
– А что произошло с Вэйландом? – осторожно поинтересовался младший брат.
– Когда вошла стража, ты лежал без сознания, а Вэйланд бил головой о пол несчастного сына Фергюса. Тот умер. Гарет, тот толстяк, изловчился сбежать, пока стража отвлеклась на твоего пажа. Третий сразу сдался и сейчас сидит в Тюремной башне.
– Это невозможно! Вэйланд никогда не впадал в приступы необузданной ярости или неконтролируемой жестокости! Да, он может быть вспыльчивым, безрассудно смелым, он всегда готов постоять за себя: его сиротское детство научило его простой мысли, что рассчитывать в этой жизни можно лишь на собственные силы. Но так войти в раж, чтобы убивать ради убийства… Нет, на него это совсем не похоже! – горячо воскликнул Генгрэд.
– Однако на суде он признал свою вину. Скажу больше, он даже произнес пламенную речь напоследок, которая прямо-таки зажгла всех, кто был в зале… Вот так, братец.
Гэйлон направился к двери, и, обернувшись в дверном проеме, заметил:
– Признайся, а ведь тебя не удивило, что наш отец его пощадил? – не дожидаясь ответа, он вышел.
Ближе к вечеру того же дня Генгрэд почувствовал себя лучше, но при этом абсолютно не понимал, что ему делать и поэтому либо лежал в постели, либо бесцельно бродил от окна к столу и обратно. Он размышлял о том, что как будущий король, обязан быть на свадьбе сестры, важнейшем событии последних лет, но желания участвовать в этом политизированном представлении у него не было. Тем более, что его любимая сестра Гвенлиэн выходит замуж только потому, что считает это первым шагом к настоящему примирению двух не особенно дружных королевств.