Тёмные Агнцы
Шрифт:
Такое происходило не только в Сиэтле, но и в тех городах из разных стран, где находились филиалы бюро по борьбе с нергарри. Рейнджеры стран-коллег не только работали на износ едва ли не сутками на пролёт, но и искали хоть какую-то информацию про «дверь и ключ», о которых услышал Фредерик. По интернету же уже распространились слухи о скором конце света, которые особенно подхватили фанатики всех существующих на земле религий и верований, пока учённые всего мира вступали в дебаты о том, что нечто подобное уже неоднократно наблюдалось за всю жизнь планеты, и ничего, жизнь не прекратила своего существования.
Правительства разных стран продолжали вещать об опасности
В один из дней Розалин, проспав несколько часов после ночного дежурства, сидела на кровати в своей комнате за просмотром подобных видео в интернете. Усталость и без того скопилась во всём теле страшным напряжением, а возрастающая от новостей тревога только подливала масла в этот болезненный огонь тупой боли. Несколько последних недель Розалин не отпускала мигрень, с которой таблетки уже не справлялись, конечности от страшной слабости не желали слушаться, но она не могла заставить себя не смотреть новости, не вслушиваться в разговоры рейнджеров на редких обеденных перерывах, не могла больше отмахиваться от действительно существующих проблем.
Розалин взглянула на стоявшие на прикроватной тумбе таблетки, которые принимала, чтобы заглушить преследующие её с детства голоса. В существование нергарри она по-прежнему заставляла себя не верить, но теперь, когда дело приобрело такой масштабный оборот, когда миру угрожала опасность, которую девушка силилась всё ещё отрицать, больше не могла быть уверенной. Сомнения, поселившись в душе семенами, дали серьёзные ростки, которые лианами изо дня в день сильнее опутывали её ужасом от одного единственного вопроса: «Что если всё это действительно правда?».
С тех пор как Розалин стала задаваться этим вопросом, она больше не могла заставить себя принимать лекарства дальше, и, едва их действие прекратилось, стала жить с говорящими на перебой голосами в голове. Жизнь, и без того не сладкая, превратилась в ад, её мозг и ушные перепонки разрывались от постоянного фонового шума, порой заглушающего звуки всего остального мира. Было страшно как поверить в то, что им грозит конец света, так и в то, что нергарри действительно существуют и она слышит их разговоры об этом. Розалин казалось, что она держится на эфемерном островке земли, а вокруг неё простирается пропасть этих знаний, в которые она просто не хотела верить, поэтому топталась на одном месте, чтобы не упасть и не исчезнуть. Ведь тогда она сама и её жизнь уже никогда не станут прежней, Розалин уже не будет просто человеком, но станет больной, ненормальной, одарённой. Так она считала.
Трудно признаться самой себе в том, что ты отличаешься от других людей каким-то даром, что ты видишь и слышишь то, что не видят и не слышат другие, это словно лишало её возможности просто жить. Будто этот дар калечил её, делал в собственных глазах неполноценной, инвалидом, уродом, тем, кто не достоин жить. Страшные бессмысленные мысли повторялись по кругу каждый день, из-за чего было ещё сложнее верить в происходящее, потому что она изо всех сил цеплялась за угасающую надежду на то, что всё это просто игра её собственного воображения. Но так же происходило осознание того, что смысла ни думать ни решать уже не было, если предполагать хотя бы на один процент, что всё сущее на земле скоро сгинет в вечность.
Устав от собственных мыслей, Розалин наспех оделась, взяла с
тумбочки таблетки и, скинув их в мусорку, открыла дверь… Но тут же застыла на пороге, не смея сделать даже шаг — всё её рабочее место было усыпано розовыми и белыми розами.Лёгкие Розалин так сильно стиснуло тисками, что она стала задыхаться, а перед глазами заплясали чёрные мушки. На резко ослабевших ногах девушка заставила себя сделать шаг обратно в комнату и, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, схватилась за грудь. Бешено заколотившееся сердце ощутимой болью отдалось в грудной клетке, да такой сильной, что Розалин сморщилась и медленно осела на пол.
Проклятые розы вызвали сильные эмоциональные флешбеки, они стали символом пережитого похищения, ужаса, и самого Фредерика, с которым безжалостно ассоциировались. Даже её собственное имя — Розалин, — было отвратительным, принадлежавшим именно её похитителю, а не ей самой, и в первый год после пережитого заключения девушка фанатично желала его сменить.
Понимая, что не сможет самостоятельно справиться с ужасом, сковавшим всё её тело, Розалин вытащила дрожавшими, поледеневшими, отказывавшими её слушаться, руками сотовый и набрала номер Марты-Брайан Актман.
Уже спустя несколько минут психиатр успокаивала Розалин в её комнате, после чего попросила телохранителей девушки выбросить все цветы из кабинета. Не трудно было понять, кто сумел, несмотря на приказ, вновь пробраться в приёмную и сделать Розалин крайне неуместный и раздражающий подарок, поэтому после Марта, не дожидаясь ответа от Тревора, сможет ли он её принять, ворвалась в его кабинет.
Директора на месте не было, но это не остановило психиатра, поэтому, заняв кресло напротив его стола, она терпеливо ждала, когда он выйдет из спальни.
— Настолько срочно, что подождать даже полчаса не может? — сходу спросил Тревор, распахнув дверь спальни и проходя в кабинет.
— Не может, — сверля его взглядом, ответила Марта.
У Тревора был сильно помятый вид, и он на ходу застёгивал последние пуговицы на рубашке. Марта понимала, что после ночных вылазок ему, как и всем рейнджерам, нужен был отдых хотя бы на три-четыре часа, но в этот момент её мало волновало его состояние.
— Фредерик снова пролез в приёмную, — едва Тревор опустился в кресло, уведомила его Марта. — Снова нарушил твой приказ и, более того, разбросал по рабочему месту Розалин розы.
— Он подходил непосредственно к ней? — приглаживая растрёпанные волосы, уточнил директор.
— Нет, но для Розалин даже этого много, цветы подействовали на неё как сильнейший флешбек. Тебе нужно серьёзнее поговорить с Фредериком, если он не начнёт тебя слушаться беспрекословно, сам знаешь к чему это может привести. Заодно поговори с телохранителями, он обводит их вокруг пальца, как школьников.
— Фредерику запрещено подходить к Розалин.
— Я о том и говорю…
— Запрещено подходить к ней, — прервав психиатра, подытожил Тревор, — а не заходить в приёмную и оставлять цветы.
Мгновение Марта молча прожигала его взглядом, тогда как директор, сцепив руки перед собой, смотрел мимо неё.
— Ты хочешь сказать, — медленно начала она, — что Фредерик может оказывать ей знаки внимания?
— Я хочу сказать, что им самим нужно всё решить между собой, — озвучил свою мысль Тревор.
— О чём ты говоришь?! — чуть повысила голос Марта.
— Они живут под одной крышей и будут сталкиваться всё равно, этого не избежать. С того первого и последнего раза Фред больше не делал попыток подойти к Розе или заговорить с ней, так что беспокоиться не о чём.