Чтение онлайн

Но Фредерика сломал собственный отец, который воспитывал его как своего приемника, и мать, столь же сломанная разбитая вдребезги женщина, что пыталась убить маленького сына в страшном помутнении, Марта, как психиатр, была в этом уверена. И никак после подобного детства человек не сможет быстро осознать собственных ошибок, что сделал он даже не потому, что так хотел, или потому, что получал от этого наслаждение, а потому, что не был научен жить и действовать иначе. Самым страшным для всех юных пациентов Марты был момент, когда они после продолжительной терапии начинали именно осознавать весь пережитый ими ужас. Многих это ломало настолько, что они заканчивали жизнь самоубийством в стенах этого бюро. Многих ломало так, что

они неделями и месяцами проводили в жутких истериках и помутнении рассудка, потому что наконец-то начинали не только понимать всю прожитую ими жесткость, но и собственные поступки, и причинённую их руками боль другим, и, главное, начинали испытывать сострадание к себе самим. Лишь после долгих сеансов приходило принятие, а после появлялась возможность на исправление собственных сломов, на зализывание страшных душевных ран, и на то, чтобы вновь взрастить жестоко обломанные крылья некогда чистой детской души.

На следующее утро Тревору пришло тревожное уведомление на сотовый и, быстро покинув кабинет, он направился в оружейную. Так как она находилась ярусом ниже первого этажа, отсюда не доносились какие-либо звуки в сам особняк, но стоило директору появиться даже в ведущем в оружейную коридоре, как он услышал глухое пиликанье.

Распахнув двери, Тревор увидел, как всё пространство оружейной заливает мерно мигающий оранжевый свет. Он прошёл к дальней стене, где у стола с огромным монитором стояла главный инженер.

— Всё так плохо? — с ходу спросил он, вглядываясь в экран.

На нём отражалась некая шкала с явной тенденцией к понижению.

Мэй Ву, бросив на Тревора быстрый взгляд и вновь уставившись в экран, кивнула.

— Магнитометры показывают критическое снижение поля земли почти по всему Сиэтлу, — быстро произнесла она. — Если так продолжится, пиши пропало, уровень радиации уже начал расти.

— Насколько значительно?

— Ещё не так значительно, но если это не прекратится, через месяц наступит конец света.

Тревор задумчиво промолчал.

После последней битвы прошли полторы недели спокойствия, ни в одну ночь после этого нергарри не прорывались к ним в гости, и его подопечные смогли наконец-то за долгое время полноценно отдохнуть и почти восстановиться. И вот теперь вдруг с утра пораньше все поставленные по периметру города магнитометры показывают, что всё это было лишь затишьем перед бурей. А тем временем Фредерик, сколько не пытался, но нергарри больше не слышал, ни слова, ни даже просто звука. Могли ли эти существа понять, что среди рейнджеров появился тот, кто невольно подключается к каналу их связи? Могли ли они вообще воспрепятствовать дару Фредерика?

— Нужно сообщить об этом правительству города, — произнёс наконец Тревор.

— И что они сделают? — хмыкнула Мэй Ву.

— Людей нужно эвакуировать. Я отправляюсь в мэрию, а ты держи меня в курсе показателей.

И с этими словами, Тревор покинул оружейную, а вскоре и бюро.

Прошло ещё пару дней, в которые по-прежнему ничего не происходило — нергарри не наступали, Фредерик больше не появлялся перед Розалин, рейнджеры отдыхали, и только Тревор отсутствовал целыми днями, разъезжая по штату, пытаясь убедить власти в нависшей над ними угрозе, ведь магнитное поле земли по-прежнему колебалось, то достигая опасно низких отметок, то вновь выравнивая показатели.

Наступил последний день ноября, и Робин Блэр решила отметить день рождение брата, поэтому на выданную ей зарплату устроила небольшой праздник прямо в столовой. С рассветом, когда другие удалились отдыхать, она развешивала гирлянды зелёно-красного цвета, пока повара готовили на заказ хаггис, суп с петухом-пореем — любимое блюдо Моргана, краппит хайд, крауди и шотландские пышки.

Когда Морган вошёл в столовую одновременно с Хью и Эрролом, их встретили хлопушки и громкие

поздравления молодого человека с двадцатилетием. Парни, не ожидавшие подобного приветствия, застыли, а следом за этим заиграла любимая песня Моргана — «The Flower of Scotland» группы «The Corries». Робин, держа в руках бенгальский огонёк и мелодично подпевая словам песни, играючи пританцовывая и улыбаясь во весь ряд маленьких зубов, подошла к оторопевшему Моргану, тянувшему глупую улыбку.

— С днём рождения, брат, — вскинув рыжие брови, радостно произнесла девушка.

Морган по-доброму рассмеялся и обнял одной рукой Робин за шею.

— Спасибо, сестра, — крепко поцеловав её в висок, ласково произнёс он и добавил: — Только ты умеешь устраивать подобные сюрпризы.

Вместе они направились к столику, украшенной зелёной клетчатой скатертью, и плюхнулись на стулья, но Робин это не устроило.

— Ребята! — тут же вскочила она на ноги снова. — Идёмте за наш столик! Отметим день рождения Моргана вместе!

Рассевшиеся по отдельности Хью и Эррол не обратили на них даже малейшего внимания.

— Вся выпивка за мой счёт, — хитро пропела Робин, которую Морган сразу отдёрнул. — Не дёргайся, — тут же зашипела на него девушка, страшно вытаращив глаза, но брат с этого не испугался, а прыснул со смеху.

Если Эррол оказался безразличным к лукавому предложению девушки, то Хью, едва вперившись в голографический экран сотового, взглянул на их столик, на котором в изобилии стояло тёмное пиво — излюбленный напиток Моргана. И поэтому, не сказав ни слова, Хью, хрустнув шеей, поднялся с места и, сделав пару шагов к ним, приземлился на стул рядом с именинником.

В это время в столовую по очереди ввалились сосредоточено смотрящий себе под ноги Найджел, уставшая Тэмлин, которая, сильно ссутулившись и скривив губы бантиком, плелась следом с закрытыми глазами, дымящая сигаретой Фрэн, и чинно шедший, словно царская особа, Шерман.

— Ребята! — едва завидев рейнджеров, весело махнула им рукой Робин. — Идите к нам! Сегодня у Моргана день рождения!

Никак не отреагировавшие Найджел, Шерман и Фрэн прошли к стойке, где начали делать заказы завтраков, а вот Тэмлин, словно очнувшись ото сна, распахнула глаза, встрепенулась и тут же подорвалась к их столику.

— Уооо! — взвизгнула она, крепко обнимая Моргана за шею, чем едва его не придушила. — Поздравляю! Сколько тебе исполнилось годиков?!

Взглянув на неё, как на несмышлённое дитя, Морган, закатив глаза и качнув головой, всё же буркнул:

— Двадцать.

— Так ты уже большой мальчик! — хлопнула в ладоши Тэмлин, которая всего лишь на три года была старше именинника. — И что у нас в сегодняшнем праздничном меню? — с радостной готовностью вопросила она, плюхаясь на стул рядом с Хью.

Её мини-юбка-клёш чуть задралась, приоткрыв ажурные трусики, на которые тут же опустился взгляд Брайерса, но лейтенанта это нисколько не смутило. Одарив парня соблазнительной улыбкой, Тэмлин закинула ногу на ногу и повела плечом, с которого мягко соскользнула ткань сильно растянутого красного пуловера.

Как будто им не угрожала опасность от конца света, что прочила Мэй Ву, они продолжили непрерывно о чём-то говорить и лить в высокие стаканы пиво, все кроме Тэмлин, которая пила исключительно сок. Робин то и дело бегала от столика к стойке и обратно, чтобы притащить все заказанные ей блюда. Сначала это походило на обычный небольшой праздник в кругу друзей, хотя лживо весёлую Тэмлин и угрюмо молчаливого Хью вряд ли можно было назвать именно так. Но Блэров, кажется, это совсем не волновало. Порой, пока лейтенант непрерывно о чём-то болтала, брат и сестра надолго ловили взгляды друг друга и глупо улыбались, однако в этих улыбках скрывалась не столько радость, сколько щемящая тоска, которая слезами отразилась в глазах Робин в один момент, когда Морган, подняв свой бокал, поднёс его к бокалу сестры.