Чтение онлайн

— Доброе, — вяло бросил парень, даже не взглянув на психиатра.

— Прошу простить мне опоздание, ты появился так внезапно. Я думала, ты вновь начал избегать меня, раз не пришёл на четыре назначенных мною встречи. Ты ведь понимаешь, что две недели это много? Нам нужно работать с тобой каждый день, чтобы достичь той цели, что ты сам себе поставил.

Скорчив угрюмую гримасу, парень отвернулся к окну.

— Ты чего-то боишься, Хью? — по-матерински мягко вопросила Марта.

— Я вообще ничего не боюсь, — разделяя слоги, прорычал Брайерс. — Мне просто плевать. Слушать ваши нотации ещё… Достали.

— Я никогда не читала тебе нотаций,

наши сессии проходя в очень доверительном ключе, что я ценю и не хочу терять. А теперь, если хочешь, ответь. Ты понимаешь, что последний месяц поступаешь неправильно? Ты начал сдавать взятые позиции, а ведь достиг уже хороших результатов.

Хью промолчал.

— Хорошо, — слегка вздохнула Марта. — Мне нужно поговорить с тобой о том, как ты поступил с Розалин Эйс. Ты сильно напугал её. Зачем ты подошёл к ней несмотря на запрет Тревора?

— Да просто нравится она мне и всё, — с деланным безразличием кинул Хью, но непроизвольно задёргал носком ноги, что выдало его волнение. — Красивая девчонка.

— Мы уже говорили с тобой о девушках, если помнишь. Своей грубостью и агрессией ты пугаешь людей, а девушек особенно. Я знаю, что тебе безразличны реакции и мнение других, ну а как насчёт тех, кто тебе нравится? Ты хочешь, чтобы и они тебя боялись?

— Нет.

— А как ты хочешь, чтобы они относились к тебе?

Хью немного подумал и ответил:

— Чтобы отвечали мне взаимностью.

— Если понравившийся тебе человек будет тебя бояться, думаешь, у него возникнут к тебе светлые чувства?

— Нет, не думаю. И я не хотел пугать Розалин. Накричал на неё, потому что подумал, что она специально меня игнорит.

— Пытаешься оправдать своё поведение?

— Да знаю я, что сам несдержался! — рявкнул Брайерс. — Хватит уже осуждать меня!

— Я вовсе не осуждаю тебя, Хью. Мы оба понимаем, почему тебе тяжело даётся понимание чужих границ — ты рос в крайне деструктивной семье. Но это не вина других людей и мира, тебе они ничего не сделали, не они твои агрессоры. Сейчас только ты сам способен побороть себя и сделать свою жизнь лучше.

— Жизнь хуйня, — с долей горечи выплюнул Хью. — Я живу по сути в закрытом интернате для психопатов и маньяков, и не казнён только потому, что ещё могу приносить этому грёбанному обществу пользу, благодаря своему дару. И подохну я, как и многие другие до меня, так и не испробовав на вкус свободу.

— Тебе не кажется, что свобода достаточно спорное понятие? Свобода определяется причиной всех твоих действий, и они не обуславливаются любыми иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностными и индивидуально-родовыми. Свобода это не вседозволенность, когда ты можешь не учитывать пагубности собственных действий для себя и окружающих.

— Говорите, как по учебнику.

Марта по-доброму усмехнулась.

— Да, это так, — согласилась она. — Но это именно то, что следует помнить всегда. Видишь ли, в той жизни, которую ты вёл до того, как попал сюда, не было свободы. Ты поддавался всем своим теневым желаниям, был рабом деструктивных установок, взращенных в тебе жестокими родителями и тяжёлым детством. Как-то ты сказал мне, что сильнее всего этого, неужели сейчас хочешь вернуть былое?

— Нет, — буркнул Хью.

— Ты ведь действительно сильный. Несмотря на всё то, что пережил и от чего страдаешь, ты смог выстроить хорошие отношения со всеми нами. Ты хороший друг, товарищи уважают тебя, в некотором смысле ты стал даже не заменим. Для тебя это что-то значит?

—

Да, мне важно это, — вдруг глухо произнёс Хью.

— Я рада слышать это, — нежно улыбнулась Марта. — Тебе осталось только научиться считывать настрой новеньких, особенно женщин, в отношении тебя. Я буду и дальше помогать тебе работать над тем, чтобы не нарушать границы других, если ты, как и прежде, тоже будешь стараться.

Хью промолчал, но на его лице впервые отобразилась не ярость или недовольство, но тяжёлая усталость.

— Розалин Эйс, — осторожно продолжила Марта, — такая же как и вы, обладает даром, но работает здесь, как обычный человек, потому что не она совершила преступление против других, а с ней совершили нечто ужасное, из-за чего теперь она очень травмирована и боится буквально всего. Ты ведь способен на сочувствие и эмпатию, Хью, ты можешь просто проявить к ней такое же понимание, как и к друзьям.

— Да понял я, — наконец коротко отозвался Брайерс. Он нахмурил брови, но не зло исказило его лицо, а неподдельное разочарование и горечь.

— Хорошо. Тогда давай поговорим о твоих взаимоотношениях с Морган и Робин Блэр…

Психиатр даже не успела договорить, как Хью тут же подорвался на месте.

— Эти ублюдки ранили меня! — заорал он, смотря на неё расширившимися в ярости глазами. Его волосы, казалось, даже встали дыбом. — Тупые, чуть не убили меня! Это была бы самая дебильная смерть, которую только можно вообразить!

— Да, я слышала об этом, — невозмутимо произнесла Марта, не спуская с Хью глаз, как бы говоря, что его бешенная реакция и агрессия никак её не пугают и не впечатляют. — Но ты понимаешь, что они не хотели этого?

— Да пошли нахуй эти ублюдки! Чтоб они сдохли, ненормальные! — проорал Брайерс.

— Хью, — строго позвала его Марта, по-прежнему оставаясь невозмутимой и недвижимой. — Дыши. Помнишь те упражнения, что я разработала специально для тебя?

Сморщившись, словно от омерзения, Брайерс, отвернувшись от психиатра к окну, глубоко задышал, но так не слышимо, что только поднимающиеся и опускающиеся плечи свидетельствовали о том, что он выполнял упражнение.

— Очень хорошо, — наконец с довольной улыбкой протянула Марта.

— Вы что смеётесь надо мной? — резко вновь вспыхнув, обернулся к ней Хью.

— Напротив, я просто очень рада, что у тебя получается в мгновение совладать с гневом. Это действительно потрясающий результат. Делай так почаще.

Некоторое время разглядывая психиатра угрюмым взглядом, сочившимся из под густых, нахмуренных бровей, Хью всё же вновь занял своё место, плюхнувшись в кресло как обесточенный робот.

Бесцельно тыкая в голографический экран телефона, Тэмлин сидела в палате, где на кушетке без чувств лежала Розалин. Здесь стояла необычная тишина, будто больничное крыло, которое на самом деле было обычным коридором с семью комнатами, переоборудованными в палаты, две реанимации и лабораторную, находилось в отдельном здании.

Но тут эту благословенную тишину грубо нарушил появившийся Тревор, который так резко распахнул дверь, что та ударилась о стену.

— Что с Розалин? — с ходу спросил он, широким шагом преодолев расстояние и возвысившись над бесчувственной племянницей.

Его голос как и всегда был спокойным, но едва заметно нахмуренные брови словно говорили о родившейся в его душе тревоге за Розалин.

— Врач сказал обморок, — смахивая экран, с улыбкой ответила Тэмлин. — Кажется, она переволновалась.