Телохранители для апостола
Шрифт:
— И наступит конец просвещению.
— В конечном итоге — да.
— Значит, угроза серьезная, а задача будет поставлена так: предотвратить попытку совершения террористического акта в процессе проведения конференции глав мировых религиозных конфессий.
— Да, примерно так. И осложнена твоя задача, Миша, будет не только тем, что имеются серьезные разногласия в среде террористов. Нет согласия еще и в среде христианских лидеров. В ней раздоры, споры и взаимные упреки. Я бы сказал так, что и сама конференция под вопросом. Поэтому собирай своих парней и отправляйся в Рим. Задачу я тебе ставлю, увы, как в сказке. Поди туда — не знаю куда, найди того — не знаю кого, чтобы тот не сделал то — не знаю что. И все это в условиях: а правда ли собирается конференция, или это только слухи, или это хорошо организованная
Тренировочный центр имел еще одно важное направление. Там оперативники спецслужб проходили не только подготовку или переподготовку. Здесь еще работало отделение реабилитации. И генерала Мартынова руководство почти принудительно отправило сюда для восстановления функций искалеченной руки. Благо, частично руководить своим направлением можно и отсюда, учитывая возможности современных средств связи и коммуникаций.
Капитана Алексеева Росляков нашел в спортзале. Приказав переодеться, Михаил Васильевич повел Максима в столовую, чтобы, не теряя времени даром, ввести его в курс дела и заодно пообедать. Максим с завидным аппетитом съел тарелку щей, порцию гречневой каши с мясом, бросил пару ложек сахара в стакан со сметаной, размешал и умял со сметаной сдобную булку. Росляков рассказывал, вяло ковыряя вилкой в тарелке, и с сожалением думал, что он сам уже теряет былую форму. Вот они, молодые, здоровенные. Крепкие нервы, здоровая психика, самодостаточность. Приказ? Есть приказ! На Северный полюс? Есть на Северный полюс! И ни сомнений, ни страха, ни сожалений. Нормальные парни, которые служат не за деньги, а за идею. Они осознают, что защищают Родину, цивилизованный мир. У них еще не накопилась психическая усталость от постоянного боя, постоянного насилия, смертей, от напряжения, постоянной опасности, риска собой, угрозы смерти, потери своих товарищей. М-да!
— Ну, капитан, не пугает тебя задачка, которую нам поставили?
— Задача как задача, — ответил Максим и даже не пожал плечами. — Когда приступать?
«Вот и все, — задумчиво подумал Росляков. — И никаких эмоций. Есть приказ — надо выполнять. У Андрея Демичева хоть эмоции бьют через край, пока он не в «деле». С тем хоть поговорить можно, а этот Алексеев, как… Почти год уже с ним работаю, а все никак не привыкну к его бесстрастной манере. Что он мне напоминает больше всего? Кусок мрамора? Нет, скорее чугунную батарею отопления. Так же немногословен и так же редко улыбается. А ведь родители у него преподаватели вуза.
— Приступать, Максим, надо, как говорится, еще вчера. Повтори задачу.
— Взять под наблюдение священника отца Лонгина. В случае его выезда за границу последовать за ним. Выявить его контакты с представителями других конфессий, определить возможный интерес к нему других людей. Узнать их возможную принадлежность к международным террористическим организациям. Выявить возможность подготовки террористического акта против участников конференции. Выявить пособников из числа наемных служащих Ватикана или священнослужителей Ватикана, а также других религиозных конфессий.
— Ничего не смущает?
— А что? — посмотрел Максим шефу в глаза. — Вы хотите сказать, что миссия невыполнима? Так это как пойдет. Работать надо. Вы хотели мне фотографию этого Лонгина показать.
Росляков молча достал из бокового кармашка в своей папке несколько фотографий и положил перед Максимом. С фотографий смотрело крепкое, немного хмурое лицо человека с густой бородой. А вообще-то чувствовалось, что с фотографии глядит сильный, волевой человек. Недаром он и в монастыре своем в лидеры выбился.
— Я понимаю, Михаил Васильевич, что вас беспокоит, — спокойно сказал Алексеев. — Операция не спланирована, и нужно быть готовым к любому развитию событий. А по сути, ничего необычного в этом деле и нет. Нам нужно предотвратить возможное покушение на церковных руководителей, которые съедутся в Ватикан на конференцию.
— В таком ключе звучит очень просто, — хмыкнул Росляков. — Только нам придется подозревать там всех и каждого. Даже этого Василичева, или как он там сейчас зовется — Лонгин.
— А не перегибаете ли вы палку?
— Перегибаю, — тут же согласился Росляков. — И делаю это умышленно, чтобы ты, Максим,
прочувствовал всю сложность задания. Конечно, подозревать священника в том, что он связан с исламскими экстремистами, мы не будем. А вот в том, что он может ошибиться, каким-то необдуманным поступком осложнить выполнение нашего задания, я не сомневаюсь.— Бывший офицер службы внешней разведки? — с сомнением сказал Максим. — Вряд ли.
— Ты сам произнес это слово. «Бывший». Я знаю официальную сторону его дела, знаю, что подал рапорт, вышел по ранению в отставку и зачастил в монастырь. А вот о том, почему он туда зачастил, почему он сан принял, что его сподвигло на этот поступок, я представления не имею. И никто не имеет. Никто не разговаривал с Василичевым на эту тему. Я имею в виду прежних коллег и начальников. Может, человек сломался, может, он потому и пострадал на работе, что надлом случился. Может, это закономерный поступок, попытка уйти от себя, от жизни, может, это чувство вины?
— А может быть, он и вправду закономерный? — с улыбкой пожал плечами Максим. — Закономерный в том смысле, что офицер такой службы решил продолжать служить и заниматься очищением этого мира. А отнюдь не пытается убежать от него, закрыться.
— Да ты что? — язвительно сказал Росляков. — Ты намекаешь на духовный рост, на переход на более высокий качественный уровень? Интересную тенденцию ты рисуешь, парень. Значит, в некоем будущем, когда люди станут заметно совершеннее и выше духовно, то большая их часть уйдет в монастыри? Перейдет, так сказать, на новый уровень? А не считаешь ли ты, что этот Василичев отправился в монастырь душу очищать, тяжесть с нее снимать, прощение вымаливать?
— И это может быть, — легко согласился Максим. — Нервы у нас у всех железные, а вот что с душой может начать твориться, никто не знает. Кроме таких вот Василичевых.
— Ты мне только раньше времени лыжи не навостри в монастырь, — проворчал Росляков. — И запомни, контакты с Василичевым только в крайнем случае. Если ему понадобится помощь экстренная или его жизнь спасать надо будет. Или возникнут иные обстоятельства, когда потребуется твоя профессиональная помощь.
— Например, когда он на террористов случайно выйдет. Или они на него.
— Разумеется. Теперь запоминай две явки и пароли. Там ты получишь итальянские документы и легенду. Оружие, если понадобится, тоже.
Глава 4
Луиджи Петрозино, невысокий сухопарый человек с острыми, почти крысиными чертами лица, вышел из такси на людный тротуар неподалеку от станции метро «Пирамида». Он сразу нырнул в толпу, как ныряльщик, выставив голову и наклонившись всем корпусом вперед. Попытка затеряться в толпе, оказаться незамеченным, неузнанным была понятна, потому что Петрозино был не совсем обычным человеком, он являлся полковником военной контрразведки и ехал на встречу с человеком, который не был его агентом. Если бы руководство Петрозино узнало, с кем именно он встречается сегодня, то это послужило бы причиной грандиозной разборки в ведомстве.
Этот человек, к которому ехал Петрозино, был известен в среде мировых экстремистов как Або, как Або Непримиримый. Он не принадлежал ни к одной террористической организации, но был близок к руководству их всех. И зачастую выполнял задания того или иного лидера, но эти задания всегда инициировались им самим, были частью его личной борьбы.
Местом встречи была выбрана Остия. Были и иные людные места в Риме и его пригородах, где двое собеседников могли слиться с толпой, затеряться в разноязычном гомоне туристов. Просто древние остатки античного города-порта были гораздо ближе, чем те же самые Помпеи или Геркуланум. И туристов там тоже было много. Этот древний и некогда процветающий город пришел в упадок из-за каприза природы. Просто береговая линия моря со временем отступила, и город перестал быть нужен в своем прежнем качестве. Хирела торговля, перестали приходить корабли и караваны. Но город каким-то чудом уцелел и стал со временем притягательным местом для иногородних и иностранных туристов. Да и для римлян, желавших провести несколько дней на пляжах Остии. И уж тем более это место было привлекательным из-за того, что дорога от Рима по сравнению с теми же Помпеями занимает всего полчаса. Это тоже явилось серьезной причиной, по которой встреча Петрозино и Або была намечена именно там.