Чтение онлайн

— Что? — Омод оторвался от огня в камине, стараясь сосредоточиться на том, о чем говорил учитель.

— Морхольты, — понизив голос и посмотрев по сторонам так, будто их прямо в этой комнате могли подслушать, ответил старик. — Здесь все, что вы просили, и все, что мне удалось найти — этого нет в официальных бумагах.

— Благодарю, мессир, — произнес Омод, забирая у него свитки и кидая в огонь. — Но я уже добыл информацию из первых уст.

Вскрикнув, старик простер руки, словно мать, на глазах которой в огонь только что кинули ребенка.

— Но

ваше величество… — растерянно пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от телячьей кожей, с тихим свистом корчащейся в языках пламени. — Там ведь были ценные данные. Про то, как готовился заговор, и что случилось семь лет спустя…

— Мессир Даррен, — Омод приблизился и взял его за обе руки. — Прошу, поверьте, это уже не нужно. Мое поведение может показаться странным, но я сейчас, как никогда, в себе. Мне хотелось бы поблагодарить вас за все, что вы сделали, а теперь давайте отпразднуем.

— Что? — Старик растерянно обхватил кубок, который Омод ему вручил, и молча посмотрел на золотистую струю, заполнившую его до самого ободка.

— Пейте, мессир Даррен, — произнес Омод, подталкивая кубок за донышко к его губам. — Сейчас праздники, и скоро мой День рождения. Время веселиться.

Старику хватило трети кубка, чтобы взгляд поплыл, а расстройство при виде сгоревшего пергамента сменилось благодушием и словоохотливостью, подтолкнувшей его пуститься в воспоминания обо всем случившемся в его бытность учителем.

Омод и сам чувствовал, что захмелел, но этот хмель не путал мысли и не оседал внутри неприятным осадком, а напротив, наполнял легкостью. Лишь помирившись с леди Лорелеей, он понял, как тяготила его эта размолвка. А предстоящее продолжение уроков обещало скорейшее избавление от того, что терзало его больше всего. И от страха перед приближающейся ночью.

— Это для его величества?

Увидев привалившегося плечом к стене юношу, Ингрид вздрогнула.

— Да, — произнесла она, быстро опустив глаза.

— Постой, — остановил оруженосец, когда она хотела пройти мимо. — Он сейчас занят и не сможет тебя принять. Кажется, ты носишь ему столько еды, что он уже давно должен был превратиться в толстяка.

Ингрид промолчала, надеясь, что желание говорить у оруженосца скоро пройдет. Но тот не только не утратил его, а, напротив, перегородил путь.

— Тогда я принесу ему еды позже, — произнесла она, собираясь отвернуться.

— К чему же добру пропадать? — оруженосец сунул палец в похлебку. — Мм, неплохо. Только успело остыть, — заметил он, облизывая его. — В отличие от нашего короля. Он ведь красив, не правда ли, Ингрид?

Ингрид стиснула поднос: господа обычно не знают слуг по именам, и то, что другу Омода — а она прекрасно знала Ройфа, в то же время будучи уверена, что он не знает ее, — известно ее имя, было неожиданно и неприятно.

— Что же ты молчишь? — продолжил он, когда пауза затянулась.

— Я не знаю, что ответить, милорд.

— А с королем ты тоже молчишь? Скажи, это тебя ведь

я видел, выходящей вчера из его покоев?

— Мне нужно на кухню, — выдохнула Ингрид и, развернувшись, бросилась обратно к лестнице, не обращая внимания на выплескивающие содержимое плошки и сжимаясь от ощущения, что ее вот-вот схватят за плечо.

Но вместо этого услышала тихое вслед:

— Еще увидимся, Ингрид.

После разговора с Омодом благодушное настроение не оставляло меня. Я чувствовала, что и дети его заметили. По крайней мере, за завтраком Алекто с Каутином то и дело поглядывали на меня. Эли же вертел головой, словно кого-то высматривая.

— Ты кого-то ищешь, Эли? — Я потянулась поправить салфетку у него на груди.

Он чуть пожал плечами и с избыточным усердием взялся за ложку.

— Никого в особенности.

— Быть может, тебе стоит подойти к друзьям? Это ведь Йозеф из общей комнаты? И, кажется, рядом я вижу других юных лордов с мужской половины?

— Йозеф младше на целый год, — фыркнул Эли. — О чем с ним говорить? А остальные… — Эли поковырял ложкой в тарелке и докончил, отводя глаза: — Мне они совсем не интересны.

— А ты, Каутин, — повернулась я к старшему сыну. — Я слышала, леди Готелинда не осталась равнодушной к твоим достоинствам.

Каутин нервно пошевелился, но ответил спокойно, как и всегда:

— Упомянутая вами леди едва ли считает, что я обладаю хоть одним.

— Тогда отчего она на вас так смотрит?

— Где?

Каутин быстро вскинул глаза, успев увидеть лишь, как молоденькая фрейлина поспешно отвернулась, присоединившись к компании подруг.

— Мне пора к королеве, — пробормотал он, поднимаясь.

— Я сказала что-то не так? — осведомилась я у Алекто, когда он ушел. — Разве не с леди Готелиндой он беседовал после охоты? И я не раз замечала, как они смотрят друг на друга.

— Кажется, эта леди не хочет более общаться с Каутином, — тихо ответила Алекто.

— Не думала, что о нежелании общаться сообщают такими пламенными взглядами.

Уголок рта Алекто приподнялся в улыбке, и она быстро взглянула на фрейлину, чересчур оживленно говорящую что-то другим и теребящую платок.

— Итак, нам пора…

Тут в зал вошел Омод, и я осеклась на полуслове, следя за тем, как он подходит к королевскому столу, целует руки матери и почтительно склоняется перед консортом. Обернувшись по сторонам, он заметил меня и тоже чуть поклонился.

— Его величество выглядит сегодня лучше, — заметила Алекто, глядя то на него, то на меня.

— Да, это так. Если ты доела, то мы можем идти. А за тобой, Эли, присмотрит леди Рутвель.

Мы с Алекто поднялись и через самое короткое время, приняв помощь сэра Вебрандта, уже устроились в повозке.

— Ты довольна? — спросила я у Алекто.

— Более чем, миледи, — в волнении воскликнула она.

Я сделала знак сэру Вебрандту и еще одному рыцарю, взятому с собой, и мы тронулись в путь.