Татуировка
Шрифт:
— Как патетично, — раздался снизу глухой голос Элис. Взгляды всех метнулись на нее.
— Почему она жива? — равнодушно задала вопрос Эстер.
— И почему она валяется на земле? — добавила Ядвига.
— Я не могу пошевелиться, — пробормотала Элис.
— С ней иногда случаются… эээ… неполадки, — я попыталась объяснить то, о чем сама не имела ни малейшего понятия.
Наверное, трансформация отняла у нее слишком много жизненных сил. Бедняжка…
— Татуировка все еще на твоей спине? — Эстер вернулась к вопросу.
— Разве ты не чувствуешь ее присутствия? — удивилась я. Обычно члены клана ощущают есть ли поблизости
— Нет. Иначе не спросила бы.
Это поставило меня в тупик. Татуировка все еще была на моей спине, она также хаотично перемещалась по коже в присутствии вампиров. Но, очевидно, что–то было не так, раз другая жрица не смогла ее распознать. Я занервничала.
— А ты? — обратилась я к Герхарду. — Чувствуешь ли ты ее?
Великан отрицательно помотал головой, на его лице царило неизменно суровое выражение.
— Так что, я должна ее показать? — вспыхнула я. Жрица и рыцарь переглянулись. Я поняла, что у них есть какой–то своеобразный язык жестов, с помощью которого в подобных ситуациях они переговариваются без слов. Как это мило…
— Да, — повернулась ко мне Эстер. Я обомлела. Мне не верила жрица моего собственного клана! Хотя, чего ожидать в этом гилде, если они уже обожглись предательством Виктора, поступок которого, как ни крути, назывался именно так. Попытки жреца–предателя выдать свои дезертирство и действия за благородство по отношению к клану были лицемерием. Но, это личное дело его и лондонского гилда, а не мое.
Я бросила в траву оружие, за ним полетел плащ, жилет, и когда я возмущенно принялась расстегивать рубашку, послышался голос Максимилиана:
— В этом нет необходимости, — он вышел вперед и обратился к Эстер и Герхарду, заслонив меня от них своей спиной.
— Но мы должны быть полностью уверены, что можем доверять… — возразила было жрица.
— Доверять мне, — перебил ее лорд. — У нас было соглашение, поэтому давайте придерживаться его условий.
— Что? Какое соглашение? У Вас и клана Смерти? — не поняла я, так и застыв с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Но, мои вопросы остались висеть в воздухе.
Эстер сдержанно выдохнула и после паузы ответила вампиру:
— Хорошо.
Больше она не смотрела на меня, игнорируя мое присутствие. Почему вдруг такое отношение? Значит, я могу сделать выводы, что им известно о моем пребывании у Шакала и о том, что он вколол мне свою проклятую вакцину. Но им должно быть также известно, что я получила от лорда Максимилиана антидот и теперь я в порядке. Татуировка не сползла с моего тела, я избежала мук адской боли, агонии и шрамов. Но самое главное, я не стала подобием Марка — непонятной уродливой тварью вне вида. Уж лучше быть членом клана Смерти, носить клеймо в виде Татуировки на спине и циркулировать смертельный яд для вампиров в своих венах, но оставаться самой собой.
От внезапной мысли, что я, возможно, смирилась со своей участью жрицы, меня пробрали мурашки и странное чувство удовлетворения. Не ожидала, что это произойдет так неожиданно и при подобных обстоятельствах. Возможно, это к лучшему. Что ж, поживем — увидим. Максимилиан прошел мимо, одарив меня многозначительным взглядом, и исчез в слепом проеме входного отверстия хижины. Ему
понравился процесс раздевания или он что–то задумал? Эстер и Герхард последовали за ним, остальные вампиры зашли последними, а на полянке остались я, в раздумьях над взглядом лорда, Айрин, напряженно следившая за удаляющейся группой, и лежащая на земле кряхтящая Элис Киммел.Глава Двадцать Первая
— Не могу поверить, что лорд назначил встречу с членами клана Смерти, — я удивленно обратилась к Айрин, устроившуюся прямо на земле рядом с обездвижено лежащей Элис.
Волчица развела тонкими руками. Она снова вернулась в человеческий облик, немного растрепанная и удовлетворенная, что обошлось без битвы.
— У лорда Максимилиана… нестандартное мышление, — рассмеялась она, переходя на русский. В последнее время вокруг меня звучит слишком много русского. Ох, не кончится это добром… — Тем не менее, его решения всегда правильны, пусть это и становится очевидным лишь через какое–то время.
— Почему ты так уверена в его правоте?
— Ему много веков, Жень. Он бы не выжил за все это время и не стал бы правой рукой князя Лондона, не будь он «на несколько пядей во лбу умнее» остальных.
— Будь оно так, он бы не пошел в открытую, против этого самого князя.
— Наверное, сил терпеть больше не осталось. Ты ведь абсолютно ничего не знаешь о сверхъестественной ситуации в Лондоне.
— Просвети меня.
— Я застала уже самый закат правления вампирьей верхушки в этом городе. Все началось с притеснения малых групп оборотней, таких как кошки и собаки.
— Ты шутишь? В Лондоне есть и такие оборотни?
— Конечно, — она снисходительно улыбнулась. — Практически во всех крупных городах мира они есть. В основном они зовутся перевертышами, но мы все считаемся одним крупным видом — оборотни.
— Никогда не слышала о подобном.
— Ты просто не сталкивалась. Там, откуда я родом — это привычное дело.
— Откуда, кстати говоря? Ты мне так и не сказала, из какой ты части России. Она ведь большая.
— Из северо–западной. Санкт — Петербург — мой родной город.
— Да ладно! — я не поверила собственным ушам. — Я бывала в Питере проездом, давным–давно.
Это была откровенная ложь. Не та, что «проездом» и «давным–давно». Санкт — Петербург — и мой родной город, но хотя бы эта информация должна остаться скрытой.
При моих словах она поморщилась.
— Петербуржцы не любят, когда их город сокращают до этого слова. Таким образом, сразу можно определить приезжего, — отметила волчица.
Я хитро прищурилась, отворачиваясь, чтобы Айрин не увидела моего лица.
— И, кстати, когда я говорила, что Джерри навел о тебе справки, я имела в виду абсолютно все.
Я уныло обернулась к ней.
— Все?
— Точно, — она снова заливисто рассмеялась. Мне стало немного обидно, и как–то не по себе. — Получается, что мы — землячки.
— Здорово, — я уселась рядом с ней, так же скрестив ноги. Дождик моросить перестал, но земля была сырой. Я подложила свой кожаный плащ, в надежде, что он так же надежен в использовании, как и на вид.
— Так вот, — Айрин снова принялась объяснять мне недостатки правления нынешнего князя Лондона. — Потом эти притеснения коснулись волков и крупных кошек. Князь хотел подчинить себе все группы, чтобы расширить сферы своего влияния. Он, знаешь ли, тщеславен и жутко эгоцентричен.