Чтение онлайн

Прошло немного времени, и перед ними замаячил свет.

– Эй, на корабле, – донёсся до них чей-то голос. – Вы кто?

– «Скромница», – прокричал в ответ Яндри.

– «Зимородок». Вверх или вниз?

– Вниз. Шкуры, мёд, эль и жир.

– Вверх. Ножи, иглы, кружева, лён и вино со специями.

– Что слышно в старом Волантисе? – спросил Яндри.

– Война, – ответили ему.

– Где? – закричал Гриф. – Когда?

– Когда год сменится, – пришёл ответ. – Нессос и Малакво подружились, и у слонов проступают полоски.

Голос становился всё тише по мере того, как удалялось от них другое судно. И, глядя ему вслед, они наблюдали за его уменьшающимися огнями, пока те совсем не скрылись в белой пелене.

– Разумно ли, кричать сквозь туман лодкам, которые

мы не видим? – спросил Тирион. – Что, если это пираты?

На их счастье Озеро Кинжалов – место, кишащее пиратами, они спокойно миновали ещё ночью, никем незамеченные. Однажды Утка увидел корпус корабля, который, по его заверениям, принадлежал Урхо Немытому. «Скромница» шла по ветру, и Урхо, если это и в самом деле был он, не проявил к ним никакого интереса.

– Пираты не плавают через Горести, – ответил Яндри.

– Слоны с полосками? – пробормотал Гриф. – О чём это он? Нессос и Малакво? Иллирио заплатил триарху Нессосу достаточно, чтобы купить его восемь раз.

– Золотом или сыром? – усмехнулся Тирион.

– Придержи-ка при себе свою очередную остроту, если только не сможешь разрезать ею туман, – набросился на него Гриф.

«Да, отец, – чуть было не брякнул карлик, – я буду вести себя тихо. Благодарю вас».

Он мало что знал о волантийцах, но ему казалось, что у слонов и тигров имеются веские причины, чтобы объединиться перед лицом драконов.

«Может, сыроторговец неправильно оценил ситуацию. Человека можно купить за золото, но только кровь и сталь сохранят его преданность».

Карлик вновь разворошил и раздул угли, чтобы те ярче горели. «Ненавижу. Ненавижу этот туман. Ненавижу это место, и ещё меньше мне нравится Гриф». У Тириона сохранились ядовитые грибы, прихваченные им из дома Иллирио, и порой он с трудом боролся с искушением подсыпать их в ужин Грифу. Беда в том, что тот почти ничего не ел.

Утка и Яндри налегли на шесты, Исилла повернула румпель. Юный Гриф оттолкнул «Скромницу» от разрушенной башни, глядевшей на них слепыми черными глазницами окон. Отсыревший парус их лодки поник и свисал вниз, словно мокрая, тяжелая тряпка. Вода под килем стала глубже, и шесты перестали касаться дна, но течение несло их дальше, пока…

Тирион увидел лишь, как из реки поднялось что-то гигантское, горбатое и зловещее. Он принял это за поросший лесом холм или какую-то скрытую туманом огромную скалу, покрытую мхом и папоротником. Но когда «Скромница» подошла ближе, форма этого холма стала более чёткой, превратившись в разрушенный и заросший лесной замок. Часть вздымавшихся вверх стройных шпилей были разбиты, словно сломанные копья. То тут, то там появлялись и снова исчезали башни с обвалившимися крышами. Мимо проплывали залы и галереи, изящные контрфорсы, ажурные арки, точёные колонны, террасы и беседки.

Всё разрушено, запущено, разорено.

Здесь плотным ковром рос серый мох, оплетая груды камней и обволакивая башни. По высоким каменным стенам стелились чёрные лианы, вползая под сводчатые проходы сквозь окна и двери. Туман скрывал три четверти дворца, но Тириону вполне хватило увиденного, чтобы понять, что твердыня этого острова когда-то была в десять раз крупнее Красного Замка и в сотню раз прекраснее. Теперь он догадался, где они находились.

– Дворец Любви, – прошептал карлик.

– Это ройнарское название, – произнес Хэлдон Полумейстер, – но уже тысячу лет это место называют Дворцом Горестей.

Вид развалин уже сам по себе вселял уныние, но ещё печальнее было знание о былой славе этого места. «Когда-то тут звенел смех, – подумал Тирион. – Сады пестрели цветами, и в солнечных лучах сияли золотом фонтаны. Раньше эти ступени оглашались звуком шагов влюблённых, а под этим разрушенным храмом скреплялись поцелуем браки». Его мысли вернулись к Тише, которая так недолго была его женой. «Во всем виноват Джейме, – подумал он в отчаянии. – Моя

родная кровь, мой сильный старший брат. Когда я был маленьким, он приносил мне игрушки: обручи от бочек, кубики и вырезанного из дерева льва. Он подарил мне моего первого пони и научил ездить на нём верхом. Когда он сказал, что заплатил тебе за меня, я даже не заподозрил подвоха. Да и с чего? Это ведь был Джейме, а ты просто какой-то девушкой, игравшей роль. Я боялся этого с самого начала, с того момента, когда ты впервые мне улыбнулась и позволила коснуться твоей ладони. Мой собственный отец не смог полюбить меня. С чего же влюбляться тебе, если не ради золота?»

Сквозь серые клочья тумана он вновь услышал низкий дрожащий звук тренькнувшей тетивы, стон, который издал лорд Тайвин, когда стрела пронзила его живот, шлепок ягодиц, когда тот, умирая, плюхнулся обратно на камень.

– Куда отправляются все шлюхи, – сказал отец перед смертью.

«И куда же? – хотел спросить у него Тирион. – Куда отправилась Тиша, отец?»

– Сколько ещё нам мыкаться в этом тумане?

– Ещё час, и выберемся из Горестей, – ответил Хэлдон Полумейстер. – После этого путешествие станет намного приятнее. У каждой излучины нижнего Ройна лежат поселения. Сады и зреющие на солнце виноградники, поля пшеницы, рыбаки на реке, горячие ванны и сладкие вина. Селхорис, Валисар и Волон Терис –окруженные стенами городки такого размера, что в Семи Королевствах считались бы крупными городами. Думаю, я…

– Впереди свет, – предупредил Юный Гриф.

Тирион тоже его заметил. «„Зимородок” или ещё какая-нибудь лодка», – убеждал он себя, но чувствовал, что это не так. Карлик с яростью потёр зудевший нос. По мере приближения «Скромницы», свет становился всё ярче. На расстоянии он казался лишь звёздочкой, маняще мерцающей сквозь туман, но вскоре превратился сперва в два, потом в три, а затем и в целый ряд мигающих над водой огоньков.

– Мост Мечты, – объявил Гриф. – На нём каменные люди. Некоторые при нашем приближении начнут стенать, но досаждать нам не станут. Большинство каменных людей – жалкие существа, неуклюжие и безмозглые. Умирая, они все сходят с ума, но именно тогда и становятся наиболее опасны. Если потребуется, отгоняйте их факелами. Но ни в коем случае не позволяйте им к себе прикоснуться.

– Может, они нас даже не увидят, – предположил Хэлдон Полумейстер. – Туман скроет нас, пока не доберёмся до моста, а потом уплывём до того, как они поймут, что здесь кто-то был.

«Каменные глаза слепы», – подумал Тирион. Он знал, что серая хворь начинается с конечностей: покалывание в пальцах, почернение ногтей, потеря чувствительности. По мере того, как онемение распространяется по руке или вверх по ногам, плоть становится холодной и твердой, а кожа жертвы принимает сероватый оттенок, напоминающий цвет камня. Он слышал поговорку, что есть три хороших лекарства от серой хвори: топор, меч и тесак. Насколько было известно Тириону, отсечение поражённых участков иногда останавливало распространение болезни, но не всегда. Многие жертвовали рукой или ногой, а затем обнаруживали, что сереет другая конечность. Когда это происходило, надежда умирала. Слепота была обычным делом, если зараза добиралась до лица. На последних стадиях болезнь поражала мускулы, кости и внутренние органы.

Приближавшийся впереди мост становился всё больше и больше. «Мост Мечты», назвал его Гриф, вот только эта мечта разбилась вдребезги. Тянущиеся из Дворца Горестей к западному берегу реки арки из светлого камня исчезали в тумане. Половина из них была разрушена – обвалилась под тяжестью серого мха и толстых чёрных лиан, выползающих из воды, словно змеи. Широкий деревянный пролёт моста насквозь прогнил, но некоторые фонари, указывающие путь, всё ещё горели. Когда «Скромница» подобралась ближе, Тирион разглядел силуэты каменных людей, бесцельно шатавшихся на свету вокруг фонарей, словно ленивые серые мотыльки. Некоторые из них были голыми, другие – укутаны в саваны.