Чтение онлайн

Джон пересёк двор. Справа от него возвышалась мерцающая огоньками искрящегося льда наверху, и окутанная тенью внизу Стена. Сквозь решётку в воротах был виден оранжевый отблеск костра – там прятались от ветра часовые. Джон слышал скрип цепей и скрежет раскачивающейся корзины подъемника. Должно быть там наверху часовые жались к жаровням, перекрикиваясь под шум ветра. Без этого нельзя – замолчав, останешься наедине со своими мыслями и можешь забыться и заснуть.

«Я должен ходить по льду. Стена – моя».

Сноу проходил под остовом башни лорда-командующего мимо того места, где у него на руках умерла Игритт, когда рядом возник Призрак. Из

пасти волка вылетали облачка тёплого пара, а сиявшие в лунном свете глаза напоминали огненные озёра. Рот Джона наполнился привкусом крови, и он понял, что этой ночью во время охоты Призрак кого-то убил. – «Только не это, – подумал Джон. – Я же человек, а не волк». – Он сплюнул и, не снимая перчатки, вытер рот тыльной стороной руки.

Клидас по-прежнему жил в комнатах под воронятней. Джон постучал. Послышались шаркающие шаги, и в приоткрытую щелочку двери выглянул мейстер, державший в руке лучину.

– Я помешал? – спросил Джон.

– Совсем нет. – Клидас растворил дверь пошире. – Я готовил вино со специями. Не желает ли, милорд, бокал?

– С удовольствием. – Джон стянул перчатки и размял окоченевшие пальцы.

Клидас вернулся к очагу, чтобы помешать вино.

«Ему уже почти шестьдесят. Совсем старик. Он кажется молодым только по сравнению с Эйемоном».

Клидас был маленького роста, полный, с блекло-розовыми, словно у кого-то ночного существа, глазами и практически лысый – лишь на макушке торчало несколько седых волос. Джон обхватил обеими руками поданную Клидасом чашу с вином, вдохнул аромат специй и сделал глоток. По груди разлилось приятное тепло. Он сделал новый глоток – на этот раз побольше, чтобы смыть привкус крови во рту.

– Люди королевы говорят, что Король за Стеной умер как трус. Будто он умолял о пощаде и отрицал, что был королем.

– Так и есть. Сегодня Светозарный горел ярче обычного. Сиял словно солнце. – Джон поднял чашу. – За Станниса и его волшебный меч. – Вино показалось горьким на вкус.

– Его величество – непростой человек. Как и большинство из тех, кто носит корону. Мейстер Эйемон говорил, что многие хорошие люди оказывались скверными королями, и наоборот – из некоторых плохих людей получались хорошие короли.

– Ему лучше знать. – При Эйемоне Таргариене на Железном Троне сменилось девять королей. Он сам был сыном короля, братом короля и дядей короля. – Я просмотрел ту книгу, что мне оставил мейстер Эйемон – «Нефритовый свиток». Там есть страницы, где рассказывается об Азоре Ахаи и его мече Светозарном, который тот закалил в крови своей жены. Если Ватар не лжёт, меч навсегда сохранил тепло Ниссы-Ниссы и никогда не остывал. Во время сражений клинок раскалялся, и когда Азор Ахаи вонзал его в брюхо монстра, кровь у того закипала, из пасти начинал валить дым, глаза лопались и вытекали, а тело вспыхивало огнём.

Клидас захлопал глазами.

– Меч, хранящий своё тепло… …

– …очень пригодился бы здесь, на Стене.

Джон отставил чашу и натянул чёрные перчатки из кротовой кожи.

– Жаль, что меч Станниса холодный. Было бы интересно взглянуть, как этот Светозарный поведет себя в бою. Спасибо за вино. Призрак, ко мне.

Джон Сноу накинул на голову капюшон плаща и толкнул дверь. Белый волк последовал за ним в ночь.

В арсенале было темно и тихо. Джон кивнул часовым и прошёл в свою комнату мимо стоявших в ряд, словно безмолвные стражи, стоек для копий. Сняв пояс с ножнами, он повесил его на вбитый у двери гвоздь, а на соседний – плащ. Стянув перчатки, Сноу долго возился,

зажигая свечу онемевшими пальцами. Свернувшийся калачиком на коврике Призрак вскоре заснул, а Джон так и не прилёг. Обшарпанный сосновый стол был весь завален рапортами разведчиков вперемежку с картами Стены и лежащих за нею земель. А поверх них валялось письмо из Сумеречной Башни, написанное размашистым почерком сира Денниса Маллистера.

Сноу вновь перечел послание из Сумеречной Башни, заточил перо и открыл пузырек с густыми чернилами. Он написал пару писем: одно – ответ сиру Деннису, второе – Коттеру Пайку. Они оба требовали от него подкрепления. Он решил отправить Хальдера с Жабой на запад в Сумеречную Башню, а Гренна с Пипом в Восточный Дозор у Моря. Из-за вязких чернил все слова получались какими-то оборванными, корявыми и неуклюжими, но Джон, вооружившись терпением, писал дальше.

Когда наконец он отложил перо, в комнате стало так прохладно и сумрачно, что ему показалось, будто стены сжались вокруг него. Сидевший на окне ворон Старого Медведя разглядывал его своими проницательными черными глазками. – «Мой последний товарищ, – печально подумал Джон. – Лучше уж мне пережить тебя, иначе ты склюёшь и мое лицо тоже». – Призрак не в счёт. Волк был больше, чем друг. Он был частью его самого.

Сноу встал из-за стола и поднялся по ступеням к своей узкой койке, которая когда-то принадлежала Доналу Нойе.

«Такова моя участь, – раздеваясь, понял он. – Отныне и до конца моих дней».

– Что? – вскрикнула Дени, когда Ирри осторожно потрясла её за плечо. Снаружи царила беззвездная ночь. «Что-то не так», – сразу догадалась она.

– Это Даарио? Что случилось?

Во сне они с Даарио были мужем и женой – простыми людьми, которые жили простой жизнью в высоком каменном доме с красной дверью. Во сне он покрывал её поцелуями – целовал губы, шею, грудь.

– Нет, кхалиси, – прошептала Ирри, – это ваш евнух Серый Червь и безволосые. Вы примете их?

– Да.

Дени обнаружила, что её волосы всклокочены, а ночная рубашка смята и спутана.

– Помоги мне одеться. И принеси чашу вина – мне надо взбодриться.

«И утопить в вине мой сон».

Она услышала приглушенные всхлипы.

– Кто это плачет?

– Миссандея, ваша рабыня, – у Чхику в руках была лучина.

– Моя служанка. У меня нет рабов, – но Дени никак не могла понять суть. – Почему она плачет?

– Она плачет по тому, кто был ей братом, – объяснила Ирри.

Остальное она узнала от Скахаза, Резнака и Серого Червя, когда те предстали перед ней. Ещё до того, как они успели сказать хоть слово, Дени знала, что вести будут недобрые. Одного взгляда на уродливое лицо Бритоголового было достаточно.

– Дети Гарпии?

Скахаз кивнул, мрачно скривив рот.

– Сколько убито?

Резнак заломил руки:

– Д-девятеро, ваше великолепие. Отвратительное преступление, чудовищное. Ужасная, ужасная ночь.

«Девять». Это слово резануло её точно ножом. Каждую ночь под ступенчатыми пирамидами Миэрина шла невидимая война. Каждое утро с восходом солнца находили свежие трупы и рядом гарпий, нарисованных кровью на стене. На смерть был обречен любой вольноотпущенник, разбогатевший сверх меры или сказавший что-то лишнее. «Но девять за одну ночь...». Это пугало.