Так бывает
Шрифт:
Таня не понимала, что происходит. Была в таком состоянии, что просто не могла сообразить.
И Дима не стал больше ничего делать, просто прижался к ней, поцеловал в висок и ушел за кофе, обещанный сыном.
А она снова провалилась в сон или забытье, скорей. Пусть спит, ей нужно отдыхать больше. А ему необходимо время, чтобы понять, что здесь происходит и решить, как лучше поступить.
– Ну, рассказывай, что, как, и главное,- кто поспособствовал такому ее состоянию?! Со всеми подробностями.
После первой чашки кофе, выпитой практически залпом, Дима расположился
Кирилл сновал от холодильника к столу, что-то грел, гремел тарелками. Но уже не выглядел напуганным: да дергался, когда из спальни слышался кашель, но пока держался и тоже хотел услышать, что скажет Олег. Парень ничего не знал и был из-за этого зол, Дима четко видел эту злость в его глазах, в рваных движениях, да даже в шагах можно было уловить все его эмоции.
– А что рассказывать? Ты же знаешь: они решили в Москву перебраться, начали подготовку документов, передавали дела. Все шло хорошо, пока нам не поступило настойчивое предложение о продаже.
– Продаже чего?
– «Меридиана», Дима, о его продаже.
– Ты шутишь сейчас?
– А что, похоже?
– взвился он, снова закурив.
– Предложение, выгодное со всех точек зрения.
– Со всех, говоришь? Тогда, за чем дело встало?
– А ты не догадываешься?
– Кто покупатель?
– Какой-то нефтяной магнат из Сибири.
– Что не так с этим предложением? Ваше дело сейчас на пике, цену, как ты говоришь никто не занизил, значит, подвох в другом. В чем?
– Да нет там никакого подвоха, Дим, нет. Люди страхуются.
– Не понял, - Олег выразительно глянул на присевшего рядом Кирилла.
– Говори! Он переживает, и тоже имеет право знать, из-за чего его мать в таком состоянии оказалась.
– Да что говорить? Что говорить? Этот пень старый, взял заказ, вроде как хотел помочь дочке своего боевого товарища. Помог, молодец... только мы вляпались, Дима, серьезно вляпались. Я не знаю, что это за баба и честно, - знать не хочу. Таня взбеленилась тогда не на шутку. На нас пытались давить. Таня к Завьялову поехала, чтобы утрясти парочку вопросов, только... После их разговора, его с должности сняли. Мне она ничего не сказала и рванула куда-то. Ее не было несколько часов. Приехала, сказала: проблема решена. И все, слышишь. Все.
– Почему она решила перебраться в Москву?
– Из-за меня, - тихо сказал Кирилл, - Из-за меня, я думаю. Она с Мариной говорила, а ты же знаешь: та, как присядет на уши, не слезет. Предложила маме работу. Мама со мной поговорила, и я согласился.
– А Саныч? Он тоже согласился?
– После истории с той бабой? Да, согласился. За ней серьезные люди гонялись, а Саныч вроде как помог ей с документами.
– И на него вышли?
– Да, вышли. Те залетные, что вас на дороге подрезали...их люди наняли, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений.
– И как с ними разобрались? Я ведь правильно понимаю, что покупатель кто-то другой? Третья сторона?
– Таня уехала на несколько часов, я уже говорил. А через два дня нашли тачку,
в ней два трупа с пулями в башке. Вот так.– Она знает?
– Догадывается.
– Ты эту бабу видел? Что к Санычу приходила?
– Видел и по базе ее прогнал, но ничего. Чисто. Даже штрафов за не правильную парковку нет. Ничего.
– Значит она специалист по решению проблем, - у него мороз по коже прошелся, стоило только представить, с кем его Таня встречалась.
– Значит, специалист, - повторил Олег, - Потом вроде все тихо стало. И тут это предложение всплыло.
– Значит, страхуются, говоришь. Каким образом?
– Дима, эта баба им нужна целой и невредимой, и чтобы никто ее не знал и не искал. А Саныч знает, и молчать он не смог. Уж не знаю, кто и сколько, но ему заплатили. И я подозреваю, что те же люди, что сейчас нас купить хотят. Его проверяли, и он проверку не прошел.
– Тогда методы у них не те, Олег, не те. Будь он так опасен, его бы убрали, - это проще и в плане затрат, и в плане риска.
– Да, ты прав. Но, думаю, бабенка та, не простые условия выставила. И вот к чему все привело.
– А если вы отказываетесь от продажи?
– Нас потопят, всех.
– И Саныч, дай угадаю, отказался.
– Отказался, - Олег кивнул и снова затянулся, - Отказался и послал Таню, с ее предложением спокойно продать и уехать.
– Он так сказал?
– Кирилл не верил, не мог. И Диме самому не по себе стало, когда увидел, насколько мальчишку задели эти слова, - Но...мы же, он не мог. Мама, - он для нее как отец. Он не мог так с ней поступить.
– Это жизнь, парень, - жёстко сказал Олег, - И это его выбор. Он будет трепыхаться до последнего, пока в могилу себя не загонит, потому что это дело его жизни. Такой он человек. Не сдастся.
– Да, не сдастся. Лучше потеряет семью, но зато «дело всей его жизни» останется при нем. Прекрасно!
– Дима себя не сдерживал, выплюнув эти слова.
– Пусть. Только Таню и Кирилла я забираю.
– Так я разве, против? Увози их отсюда, увози.
– А ты?
– Думаешь, мне тоже сваливать пора?
– Олег, ты отличный специалист, я могу на тебя положиться и с работой помогу, если хочешь.
– С чего вдруг такая щедрость, мы с тобой друзьями никогда не были.
– Не были, но ты друг моей женщины, ты ей помогал и не раз. И сейчас тоже. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.
– Сделай ее счастливой,- мне большего не надо. А про остальное, я подумаю.
– Ты только недолго думай, дня через два мы уедем.
– А может, меня, для начала, спросишь, куда и с кем я хочу уехать?
Таня стояла в дверях кухни, крепко держалась за косяк двери, голос сипел. Бледная, испарина покрыла лоб. И видно же, что плохо ей, что сил нет. Но в глазах такая буря, такой гнев.
Он застыл на месте, словами своими подавился, когда увидел этот взгляд, полный гнева, ярости, и ему даже ненависть показалась где-то там в самой глубине. Ни одной теплой эмоции, ни капельки. Только первородный гнев. Дима не знал, как она на ногах то держалась, не говоря уж о том гневе, что видел. Откуда только силы взялись.