Та, которую я...
Шрифт:
Однако подобные мысли особо меня не утешали.
А вот двое из моих товарищей по несчастью, похоже, не очень-то и опечалились из-за того, что их «забрили в солдаты».
— Кормить будут? — уточнил один из них у конвоиров.
— А то! От пуза! — ответил бравый стрелец.
— А платят чего? — прищурился второй.
— Так это ж не работа! Это служба! — хохотнул тот же конвоир. — Не землю же пахать будешь, а копьем тыкать да из лука пулять.
Ну ладно стать служивым. Я, в общем-то, согласился бы немного побыть у какого-нибудь знатного рода магическим бойцом.
Мне, один блин, нужно искать ответы на свои
Но становиться стрельцом…
Нет уж. Слишком низок статус. Это я не к тому, что моя планка будет чрезмерно занижена, а дело в том, что у стрельца — нет ни свободы передвижения, нет ничего личного, а сплошь — «коллективное», да еще и нескончаемая муштра и, возможно, палочная дисциплина.
В княжестве Даарр подобные методы не в чести, но знающие люди поговаривали, что многие аристократические семейства не гнушаются любыми средствами, чтобы их войско не разбежалось. И вводят суровые меры официально, либо попросту закрывают глаза на такие вещи, отдавая всё на откуп стрелецким командирам.
А я ж такое не вынесу! Да и терпеть не собираюсь ни минуты!
Вскоре мы вышли на уже знакомые мне улицы.
Вкрадывающиеся догадки меня не обманули — наш отряд направлялся к тому самому огромному боярскому прапору — черному со светлыми полосами, который раньше служил нам с Пахомом ориентиром, но совсем для другой жизни — развеселой, наполненной приятным времяпрепровождением в Жучкином сквере.
Конечно, нам не довелось…
Но всё же предполагалось.
Показалась деревянная вышка, нависающая над высоким забором. Часовой, приметив нас, засуетился и крикнул кому-то внизу. И как только мы подошли, крепкие железные ворота с противным скрежетом разъехались в стороны.
— Вперед! Шагай живее! Клык вам в кадык! — сопровождающие толкали нас копьями в спины, когда мы замешкались у входа.
Прежде чем вступить в новую жизнь, всегда ведь хочется призадуматься да присмотреться, а не бесшабашно бросаться в омут с головой.
В дальнем углу просторного двора стоял низкий длинный барак, а территория, прилегающая к нему, была обнесена плетеной изгородью. Не то чтобы невозможно было ее перелезть, но и так просто ее не преодолеешь: прыгать — высоко, а чтобы ногой упереться в скрученные ветви — надо еще приловчиться.
Конвоиры завели нас за этот плетень и отпустили — обживаться по месту нашей новой прописки. В бараке, куда мы вошли, уже скопилось десятка три новобранцев. Похоже, что все они также точно попали в жернова случайной уличной «рекрутской повинности».
Кого здесь только не было.
Больше всего, разумеется, горожан из бедных слоев населения, судя по их внешнему виду. Попались и некоторые мужики, видимо, из тех, кто приехал в столицу поживиться. Они держались особняком. Я пригляделся — Устина среди них не оказалось.
Еще тут были угрюмые типы в изодранных одеждах, напоминающих стрелецкую форму. Наверняка с военной службой они знакомы не понаслышке, уже состояли в чьем-то войске. А вот дезертировали они или их выперли за провинности — теперь уже никому не дознаться.
Скорее всего, новым командирам до таких выяснений и дела нет. Им главное набрать рекрутов, как можно больше, а побежать с поля боя — каждый горазд. Так что все одно — за всеми придется одинаково присматривать:
хоть он — беглец со стажем, хоть он — салага необстрелянный.А на одном из рекрутов и вообще была монашеская ряса с оторванным низом — наверняка это кто-то из новых «братьев» Фомки.
Похоже, рекрутеры не особо щепетильны даже в идеологических вопросах.
Прошло около часа, и когда привели новую группу «осчастливленных», стрельцы выгнали нас из барака во двор — на рекрутский смотр.
Новобранцы растянулись длинной кривой шеренгой, ожидаючи.
Появился невысокий кругловатый человек в боярском военном мундире — я видел такой на картинке в книжке, что листал на досуге в Больших Яйцах. Он медленно прошелся вдоль строя, придирчиво оглядывая каждого из нас.
— Федор! — вдруг зычно рявкнул он. — Сегодня улов не ахти. Надо бы лучше стараться.
К нему подскочил стрелецкий командир с вытаращенными глазами и, состроив виноватую улыбочку на своей коричнево-бордовой физиономии, заискивающе забубнил:
— Так это… ваше сиятельство… Всех забираем, кто на улицах попадается… Нешто нам из домов их выковыривать?
Аристократ, еще раз окинув пополнение раздосадованным взглядом и недовольно фыркнув, велел:
— Ладно. Ведите их немедленно в рекрутский стан. Обучайте поскорее. Мне уже давно пора с войском выступать, а вы всё никак в носу не наковыряетесь.
Вельможа с мрачным видом отправился в господский дом, а Федор тотчас преобразился и грозно зарычал на своих подчиненных.
Стрельцы второпях сбили нас в три колонны и, обступив со всех сторон, повели к воротам.
«Ну и замечательно, — подумал я. — По дороге легче будет сбежать».
Мы шли нестройными рядами по опустевшим улицам. И только сейчас я понял, почему улицы в большинстве своем безлюдны. Правда, не обошлось без случайных прохожих. Видимо, они были из опытных — знали в какое время безопаснее всего находиться под открытым небом в этом районе столицы.
Действительно, стрельцы на них никак не реагировали — у вояк теперь была другая задача: конвоировать уже пойманных горемык.
И прохожие, не таясь и не дергаясь, с жалостью глазели на нас.
Когда мы наконец-то добрались до столичной окраины, где со слов сопровождающих и размещался учебный стан для новобранцев, позади нас раздался грозный топот копыт, и дикое улюлюканье вонзилось нам в уши…
Глава 31
Двумя смертоносными волнами — конной лавой — лихие всадники в полосатых одеждах серо-голубого цвета пронеслись по бокам нашего нестройного отряда, сбивая на ходу конвоиров и пронзая их остроконечными пиками.
От растерянности некоторые из новобранцев бросились к стенам домов и угодили под копыта обезумевших коней.
Остальные рекруты инстинктивно сбивались в кучу, устремляясь к середине улицы, запрыгивая друг на друга, вжимаясь в теснящуюся массу живой плоти под хруст ребер и жуткие вопли бедолаг, которым досталось с лихвой.
Я успел вскочить кому-то на плечи. Только ногу слегка отдавили.
Волны «схлынули», уносясь вперед, но быстро повернули вспять и с новой силой обрушились на оставшихся в живых стрельцов. Я заметил пару легких вспышек вокруг вытянутых кулаков конных — и тотчас двоих конвоиров разорвало в клочья.