Та, которую я...
Шрифт:
Вступать в конфликт с такими «смельчаками» я не собирался и спокойно вытянул руки вперед.
— Кулаки разожми и растопырь пальцы, — уточнил он.
Я незамедлительно выполнил требование, совершенно не понимая суть этой контрольной процедуры. Ну, раз желают, я не против, смотрите пожалуйста.
— Откуда чешешь? — визгливо вскрикнул вертлявый парнишка, именно благодаря его шевелюре, я и приметил засаду.
— Из Больших Яиц.
— Ясно. Заходи, — теперь уже миролюбиво сказал старший.
Я был настороже, но догадывался, что они не причинят мне вреда. Совсем не похожи
Троица выбралась на тропинку и отправилась к куполу впереди меня, даже не оборачиваясь. Тот, что повыше, одет был добротно: его наряд выглядел не новым, но достаточно прочным и чистым, а на младших пацанах — рванина. У одного на штанах — большие дырки, словно он неудачно слазил через забор в чужой сад за яблоками. А у другого рукава рубахи исполосовали прорехи, и куски тряпья — от плеча до кисти — держались на честном слове. Тут мне на ум не приходило никакого подходящего занятия, при котором можно было бы так измочалить рукава.
Войти в полусферу труда не составило. Просто ощутил густую вязкую пленку, которая легко пропустила меня внутрь. Будто в бочку с мёдом лицом уткнулся.
— Пахом, — протянул мне руку рослый.
Я пожал ее, стараясь не переусердствовать:
— Леха… Алексей.
— Я Фомка, — сообщил мне вихрастый парнишка, по-хозяйски расставляя тарелки и кружки на небольшом столе, и кивнул в сторону третьего: — А он — Кондратка. Из сирот. Так что не особо разговорчив.
Тихий паренек уселся в углу и опустил голову вниз.
Оказалось, они подошли сюда недавно и только собрались отведать тутошних хлебов, как на горизонте появился я и помешал им поесть. А теперь они и меня добродушно пригласили к столу.
— Куда ты путь держишь? — спросил меня Фомка, громко проглотив кусок пирога.
— Поручение у меня есть, — деловито сказал я, пытаясь придать своим словам как можно больше пафоса, чтобы произвести впечатление на своих новых знакомых. — Нужно кристаллы отыскать для княжны. За это она меня на службу к себе возьмет.
— Прям для княжны? — усмехнулся Пахом. — Случаем, кристаллы те не обрувертами называются?
— Они самые, — утвердительно кивнул я.
Парни залились громким смехом, а Фомка еще и повалился на пол и долго по нему катался, держась за живот и старательно показывая, как я его развеселил. Даже Кондратка не удержался и прыскал в кулак, поглядывая на меня.
— Что тут смешного? — с обидой в голосе поинтересовался я.
— Так господари, ну князья, графья, бояре всякие от неугодных работников избавляются, — со знанием дела пояснил мне Фомка. — Вроде не наказывают, но отправляют найти то, чего и в помине нет.
Малец просто сиял от радости, что хоть и много младше меня, а таким прописным истинам обучен:
— Мы с Кондраткой с окраины империи чапаем. Его деревню кочевники разорили, а меня тятька за долги в батраки отдал, я и утёк. В столицу двигаем, там хлебосольнее. А по дороге мы таких, как ты, понавидались сполна.
Посмеялись, да успокоились.
Подвох с кристаллами меня не очень-то обескуражил. Есть ведь и иное задание, связанное с амулетом. А то, что избавиться от меня хотели в Больших
Яйцах, так ни Балистар, ни Аделаида этого не скрывали. Но ведь выдворили они меня из поместья не навсегда, каждый из них дал понять, что вернуться я вправе.Пусть прямо сейчас они и не желают меня видеть, так обратно я и не тороплюсь.
Пахом жил в графском поместье семьи Граарр, где-то поблизости. Он с малолетства мечтал стать служивым у господ, и как только достиг необходимого возраста, ежегодно держал экзамен. Но никак не мог пройти строгий отбор, и снова возвращался к своему обычному занятию — в помощники к графскому писарю. Когда до поместья Граарр долетела весть о гибели царя, он и устремился в столицу.
Знаний и грамоты ему хватает, он сразу скумекал или кто-то ему подсказал, что бояре и прочие аристократы теперь надолго увязнут в междоусобице, и спрос на служивых людей возрастет. Вот он и отправился туда, попытать счастья.
Мою голову разрывала куча вопросов. Мне была интересна каждая мелочь, каждая подробность, но напрямую выспрашивать, я пока остерегался.
Довольствовался тем, о чем они сами рассказывали.
Когда они смолкли, видимо, утомившись трепать языками, или решили, что незачем молоть о том, что всем и так известно, я, чтобы возобновить разговор, ляпнул про Балистара:
— В Больших Яйцах меня хранитель очага невзлюбил. Хотя ерунда ведь это. Кто он такой? Какая у него власть? Что он делает? Дрова в камин подбрасывает?
— Ты дурак? — с недоумение уставился на меня Пахом. — Хранитель Родового Очага — это первый человек в поместье после знати. В Родовой Очаг дрова не подкидывают. Наоборот, это он наделяет силой всех представителей древнего рода. Очаг — источник магии. А тем, кто верно служит аристократам, выдают специальные магические кольца. Таких людей называют служивые. Вот я и хочу стать одним из таких.
— Магии?! — вытаращил я глаза.
— Ну да, — кивнул Пахом и взглянул на меня, нахмурившись: — А почему ты элементарного не знаешь? Ты ведь из Больших Яиц.
— Головой ударился, память начисто стерлась, — я тотчас поспешил объясниться.
— Ааа… — протянул он и добавил с состраданием: — Поэтому тебя за обрувертами и послали.
Я сокрушенно вздохнул, а сам мысленно ликовал, что сумел быстро расставить всё на свои места. Удобные для меня «места».
Теперь можно спокойно расспрашивать о чем угодно.
— Так вот почему вы сразу принялись мои руки и пальцы рассматривать? — уточнил я.
— Против магии нам не выстоять, — пояснил Фомка и, выпятив грудь колесом, добавил горделиво: — Но если бы напали неожиданно, то любого заломали бы. Мы ведь не лыком шиты.
— И что? От магии нет никакой защиты? — спросил я с любопытством и легким испугом.
— Спрятаться надо, чтобы под прямое воздействие не попасть, — ответил лучше всех разбирающийся в этих делах Пахом. — Но это только со служивыми. У них запаса магии мало, кольца-то служебные. У хранителей — именные перстни, они очень мощные. Ну и понятно, что у аристократов — вся сила. У них любая фамильная драгоценность — это магическое оружие. Но никто другой не может управлять этими родовыми артефактами, только члены семьи.