Та, которую я...
Шрифт:
— Ну, давай хоть поцелуемся, — предложила она соблазнительным голоском. — Вдруг твои чувства ко мне сразу проснутся. Я уверена, что они просто в спячку впали. Ты же давно меня не видел. Всё образуется. Не волнуйся!
Ее голова стала медленно приближаться ко мне. Я отступил еще дальше.
По моей спине побежали мурашки размером со слона.
Как можно целовать лицо, повисшее в воздухе?
Несложно и, вероятно, весьма приятно поцеловать ту девичью голову, которая лежит на подушке в кровати. Там-то ты точно знаешь, что та голова крепится к телу, даже если оно спрятано под
А эту голову, Алискину, как целовать?! Я же вижу, что никакого тела нет! Даже туфелек не видать!
— Не могу я так! — сдавленно вскрикнул я, когда моя спина уперлась в стену.
— А в чём проблема? — спросила она с мелькнувшей в голосе обидой. — Губы мои видишь? Значит, целоваться мы можем! Больше ничего пока и не надо.
— Ну не скажи… — промычал я, крепче вжимаясь в стену.
В глазах Алисы заметались озорные бесовские огоньки.
— Ну, если ты настаиваешь, то я согласна, — сказала она томным голосом, и ее голова плавно переместилась к креслу.
Я услышал какой-то подозрительный шорох, волосы Алисы, как прибрежные волны взметнулись вверх и откатились обратно. Когда она повернула ко мне лицо, ее щеки порозовели.
— Теперь видишь? — спросила она теперь уже странным голосом.
— Что?
— Голая я! Полностью…
Страждуще-пристальным взглядом я тщательно прощупал пустоту между ее головой и полом…
— Нет… Ничего, — произнес я разочаровано и громко сглотнул.
Я облизывал пересохшие губы и мысленно материл весь белый свет. Ну, надо же такому случиться?! Передо мной обнаженная девушка, а я будто и вправду ослеп.
— Да не верю я тебе, — улыбнулась Алиска. — А что же тогда так уставился?!
— Даже никакой одежды не вижу, — вздохнул я с горечью. — Мне бы хоть на лифчик твой глянуть. Тогда легче будет представить, что ты в нем носишь…
— Так потрогай меня, — ласковым голосом предложила лунная подружка. — Не стесняйся.
А ведь действительно! Я к ней так ни разу и не прикоснулся, несмотря на то, что возможностей было хоть отбавляй. В той же академии во время занятий, когда мы сидели рядом. Конечно, если бы вместо нее была другая девушка, ЦЕЛАЯ, то я при любом удобном случае старался бы почувствовать влекущую девичью плоть посредством «неуклюжих и случайных», но абсолютно умышленных движений своих рук.
А с Алиской я не соприкасался даже вскользь.
Да кто бы решился на такое на моем месте?!
Не смог собраться с духом я и сейчас. Видя мое замешательство, Алиска пошла на «крайние меры».
— К тебе ни одна девица еще не приставала? — мягким голосом спросила она, медленно наступая.
Я отрицательно покачал головой, продолжая врастать спиной в стену.
— А ты приставал? Просил девушек о чем-нибудь… интимном?
Я снова мотнул головой.
— Выходит, ты сам виноват. Просил бы каждую или через одну, может, какая-нибудь и откликнулась бы. Хотя на самом деле — молодец! Ты же меня ждал. А меня можешь просить — о чём пожелаешь. Всё, что угодно для тебя сделаю. Как ты хочешь? Мне лечь и ноги раздвинуть или на колени опуститься?
Я поперхнулся
воздухом. В ее глазах отчетливо читалось, что она готова добиться своей цели любой ценой.Наверное, у многих так: на пути к «первому разу» пока перелезешь через заборы стыдливости и перепрыгнешь через ямы робости — семь потов сойдет и семь шкур сползет.
Мое напряжение махом добралось до штанов.
Оно ведь как. Даже если не видишь прелестных женских «раздражителей», то стоит лишь заговорить о всяком таком или подумать…
— О! Я польщена… — проворковала соблазнительница.
Я трусливо попытался перевести всё в шутку:
— Раньше барышни трепетно лепетали: «Ах, я вынуждена вам отдаться!» А нынешние девицы буднично бросают на ходу: «Ну, так и быть, я тебе „дам“». Да что ты прилипла ко мне!
— Так я и не против того, чтобы ты меня отодрал, — прозвучал сладкий голос Алисы, выворачивающий мои мозги и внутренности наизнанку.
— Ты невинная дева? — к чему-то брякнул я.
— Сейчас с удовольствием стану виноватой. Всё равно ты на мне женишься. Тебе деваться некуда.
Она приблизилась ко мне уже почти вплотную, и я волей неволей был вынужден действовать по-мужски.
Мои непослушные руки приподнялись в стороны и неуверенно двинулись к незримому девичьему телу: одна где-то на уровне воображаемой Алискиной талии, а вторая — понаглее — нацелилась в предполагаемую грудь.
Набрав полные легкие воздуха и задержав дыхание, я обреченно ринулся в атаку. Но ни мягкостей, ни упругостей мои руки на своем пути так и не встретили.
Я резко отдернул их назад и застыл от ужаса, охватившего меня.
Как тут не свихнуться?!
А вдруг я уже ополоумел? Поэтому Алиска и лишилась в моем восприятии большей части своего тела со всеми его женскими интересностями.
— Ты… ты… Велико… лепная, — заикаясь, ляпнул я. — Только немного бракованная. Ну как немного… Начисто бракованная. Пустая ты прямо. Совсем… Совершенно неконтактная. Зачем мне такая? Тебя ни полап… лапландить, ни совокупиться с тобой…
— Сволочь! — вскрикнула бешено Алиска. — Бракованная я?!
Мягко говоря, я почувствовал себя очень неуютно в собственной квартире.
Надо было как-то нам всем успокоиться. И мне в первую очередь.
Хорошо, что Алиска перестала наседать, и у меня появилось пространство для того, чтобы взглянуть на ситуацию с другой стороны.
Осмыслить.
То, что у меня не случился приступ инфаркта или еще чего-нибудь в этом роде, себе я объяснил легко. Все-таки мое сознание подготавливалось и укреплялось с самого первого дня встречи с лунной подружкой.
С лунной подружкой…
Так, так. Что-то я упустил из виду…
Стоп! Вот оно!
Я ведь Алиску проклял!
Еще тогда, в глубоком детстве.
Вот дела!
Получается, что мое детское проклятие сработало!
Ведь говорят, что дети способны на многое, пока не выросли и всё не позабыли.
А как это произошло? Помню, разозлился на Алиску и пожелал не видеть ее больше никогда.
Да ладно! Нет, ну, скажите пожалуйста, додумался! Взял и проклял девочку! Правда, я ведь не колдун какой-нибудь. Что ей мое проклятие? Как с гуся вода.