Та, которую я...
Шрифт:
Зато «нашел» мощный удар по моей голове, который обрушился сзади, сбил с ног и лишил меня сознания…
Очухался я в глубокой сырой яме. Небо было «в клетку» — из-за деревянной решетки, закрывающей вход в темницу.
Удивительно. Сколько я бродил по стойбищу, но на эту яму так ни разу и не наткнулся.
Разумеется, я сразу же предпринял несколько попыток вырваться на свободу.
Но решетка была крепка.
В яме было тесно, заняться мне было совершенно нечем, и я стал
Вот теперь гнев и злоба разбушевались в полной мере. Правда, в большей степени на себя самого. Никто из кочевого народа ничего плохого мне не сделал за все мое пребывание у них в «гостях».
Разве только тот гадкий шаман и Марха.
Остальные лишь посмеивались беззлобно. И что с того?
Ну ладно, у шамана работа такая. А дочь вождя, теперь-то мне это стало абсолютно понятно, в своем развитии не ушла дальше пестиков и тычинок.
Я убежден, что суть человека определяют не только его поступки, но еще и круг его интересов.
А интересы Мархи-Изабеллы мне были известны «от» и «до».
И я четко определился в своем стремлении: нужно поскорее вырваться отсюда, но при этом не навредить никому из кочевников.
Пусть путь к моей свободе из-за этого немного удлинится, но так будет правильно…
Вдруг мне когда-нибудь придется снова встретиться с воинами этого племени? Так встретимся и разойдемся с миром, если я в этот раз на прощанье не наворочу дел. Ну, если благополучно выберусь отсюда.
Так кто же меня тюкнул по темечку?
Это могла быть и сама Марха, вовремя опомнившаяся и не желающая потерять столь забавную игрушку в моем лице. Или кто-то из дев ВЕТРА — ее служанок — выполнил приказ дочери вождя. Хотя они могли при этом питать и личный интерес, если та утомительная ночь, проведенная мной в их шатре, пришлась им по нраву.
Нет, ну по нраву она им точно пришлась. Я же всё помню отлично.
Кто-то из случайных кочевников вряд ли мог меня долбануть. О моем готовящемся побеге никто из них не знал, тревоги никто не поднимал: шума и криков я во всяком случае не слышал.
Да и давненько уже воины племени перестали обращать на меня внимание, словно я был одним из них, будто я стал настоящим человеком ВЕТРА…
Возникло еще одно гнетущее предположение: неужели это сделали Уля и Эдита?
Возможно, их нынешняя жизнь вполне устраивала, а я тут нарисовался — такой герой — и решил всё за них. Вдруг пленные девицы и не желали никакого «спасения», которое я им попытался навязать?
А что? Тут они, вероятно, занимаются ровно тем же, чем занимались и в империи. Но среди дикарей у них и конкуренции меньше, и по их виду не скажешь, что они прямо уж так опечалены своей теперешней судьбой…
Все-таки, наверное, стоит у них уточнить, когда освобожусь: помогать им или нет?
Пока радовало одно, и я себя несколько раз мысленно похвалил за то, что всё это время оставался достаточно сообразительным и не показал кочевникам свои гравитационные возможности.
Нужно дождаться только подходящего момента и…
Пусть лишь только отодвинут решетку…
Однако возникшие в памяти звенящие стрелы кочевников, бьющие точно в цель, тут же остудили мой пыл, и я включил режим «здравомыслия».
Внезапно
свет, льющийся сверху, померк. Я поднял голову и с трудом разглядел лицо одной из служанок дочери вождя. Она спустила мне на веревке небольшой кувшин и требовательно крикнула:— Пей!
Я ухватил сосуд, жадно откупорил его и понюхал.
О, черт! Опять то самое шаманское зелье! Марха желает вернуть меня в «игру».
Нет уж! С меня хватит!
Хмыкнув, я демонстративно перевернул кувшин и опорожнил его прямо себе под ноги. Но тотчас выросло беспокойство: а вдруг достаточно и паров зелья, чтобы снова меня одурманить?
Судорожно принялся закапывать ногами растекшуюся жидкость, благо земля была рыхлой и податливой. За несколько секунд соорудил целую горку, надежно замуровав треклятое пойло.
Дева ВЕТРА отозвалась отборными бранными словами и исчезла…
Примерно через полчаса сверху раздались недовольные голоса Ули и Эдиты:
— Да что с тобой не так? Живешь себе — любой позавидует… И кормят тебя, и мы тебе даем как угодно. Чего тебе не хватает?
«Вот ведь, стервы!» — мысленно рявкнул я.
Мои догадки относительно «пленниц» оказались верны. Однако я такие предположения задвигал на самый дальний план, сразу же перевел их в самые-самые запасные и маловероятные.
Но получается, что иногда быть в плену лучше, чем поживать на воле.
И еще раз мысленно чертыхнувшись, я зарубил себе на носу: впредь когда у меня вдруг снова возникнут какие бы то ни было добрые побуждения, нужно будет сначала дотошно выяснить, а стоит ли их реализовывать?
— Понимаете, барышни, действие зелья внезапно прекратилось, и у меня случился нервный срыв, — пояснил я им, стараясь говорить уверенно и убедительно. — Теперь я совершенно спокоен. Но дальше хочу без зелья. С ним я живу, как во сне, и совсем не могу объективно оценить вашу красоту и… сноровку. Передайте Мархе, что я желаю испытывать настоящие ощущения, а не пребывать в тумане иллюзий. Обещаю, что всё останется по-прежнему.
— Ну ладно, мы скажем, — с заметным сомнением ответили девицы и удалились.
Ну да. Я, естественно, их обманул. Так из-за них я обманулся и сам, когда кинулся спасать этих шлюшек, а мог бы быть сейчас уже очень далеко отсюда.
Остается лишь дождаться решения дочки вождя: поверит или нет?
И как только меня вытащат из ямы — а такое должно же когда-нибудь произойти при любом раскладе — бежать из стойбища сломя голову.
Однако вечером девы ВЕТРА вместе с едой спустили мне в яму и новый кувшин с зельем…
По моим подсчетам прошла уже целая неделя, но выпускать меня никто не собирался.
Ежедневно служанки опускали мне очередной кувшин с пойлом от шамана, и я всякий раз опорожнял его себе под ноги.
Меня удивлял тот факт, что девы ВЕТРА настойчиво предлагали мне зелье и делали это в открытую. Могли бы и подмешать его в пищу, но отчего-то так не поступали. Действительно ли они были до того бесхитростными?
Всё же я с максимальной осторожностью тщательно обнюхивал каждый кусочек, прежде чем засунуть его себе в рот.