Та, которую я...
Шрифт:
— А если у меня есть ТА, КОТОРАЯ меня уже ждет? — хмыкнул я.
— Так она тебя где-то ТАМ ждет, а я буду здесь, — с легкостью разрешила проблему девица. — Ничего страшного.
— Вот так просто? Без всяких чувств? Без этой самой… любви? — уточнил я.
— А чего уж, — пожала плечами Виолетта. — Дело-то житейское.
Меня несколько поразил тот факт, что девицы мне сплошь и рядом попадаются слишком уж прагматичные и циничные. А где же воспетые поэтами и прозаиками девичьи романтичные натуры? Зачем же творцы придумали всю эту ахинею?
Хотя, Алиска вроде бы была искренна в своих чувствах.
Правда, мои умозаключения не принудили меня выгонять Виолетту. Да и не только из жалости.
А что? У нее вроде нет явных амбиций Марфуши. К тому же действительно Агата скоро меня куда-то отправит. Когда я еще так славно потешу свои «бубенцы»? И встречусь ли я вообще с Алиской?
Да пусть живет…
Так мы с Виолеттой и «соседствовали». Наверное, каждый по-своему счастливо, но совсем недолго.
Однажды я собрался проветриться и пообещал своей сожительнице, что возвращусь нескоро, но буквально минут через десять повернул обратно домой. Мне показалось, что слишком уж много ветра на улице.
Вошел потихоньку, точнее, прокрался. Сам не определился до конца: то ли напугать хотел подружку, то ли развеселить. Сунулся в комнату и застал Виолетту за странным занятием. Куском мела она рисовала на полу какие-то странные круги со стрелками и ломаными линиями.
— Ты что это затеяла?! — вспыхнул я, зеленея от злости. — Навредить мне задумала?
— Да нет же! — испуганно вскрикнула девица, растерявшись и быстро пытаясь затереть ногой свои «художества». — Это так… Приворот… Сам же про чувства говорил… Ну вот я и воспылала к тебе… Хочу чтобы и ты ко мне тоже… А если нет, то теперь тебе после этого обряда всё равно нельзя меня бросать, а то Селена разгневается…
— Да пострашнее будет, когда я разгневаюсь! А я уже взбесился! — проорал я. — Ну да! Воспылала ты, разумеется! Но только не ко мне, а к «важному» и «большому»!
Опять всё повторяется. Марфуша номер два. Подход у этой девицы, конечно, другой, но суть-то — одна и та же.
Я в сердцах плюнул, хлопнул дверью и отправился прямиком к графине.
Пора мне отсюда убираться. Я совершенно позабыл про свои действительно наиглавнейшие дела. Трачу время впустую. Надо как-то убедить Агату, что я уже «созрел» для ее поручения. Мне бы только позволили выбраться из этого городишки…
— Ваше сиятельство, невмоготу мне тут больше находиться! — нервно заявил я аристократке, всё еще сердясь на Виолетту. — На подвиги страсть как тянет! Надоело мне торчать на одном месте! Засиделся тут. Я готов! Говорите, что от меня желаете. Что для вас сделать?
— С чего это ты вдруг? — томно проговорила графиня, переворачиваясь на софе в мою сторону. — Неужели с девахой разладилось?
— Точно, алчная она и хитрозадая, — выпалил я взбудоражено. — И других мне не нужно. Они все здесь такие. Моя мужская натура жаждет теперь иных свершений!
— Что ж, бывает, — усмехнулась Агата. — Женские мозги частенько набекрень сворачиваются: то мы от любви к богатству бежим, то, наоборот — от роскоши улепетываем в никуда с любовником-нищебродом.
— Вечная
женская дилемма, что выбрать: «поважнее» или «подлиннее», — поддакнул я.За что аристократка одарила меня презрительным взглядом.
Я осекся и приумолк. Мне нужно ее «понимание», а не недовольство.
— Ладно, — вмиг посерьезнела знатная дама. — Если ты точно готов, то предупреждаю сразу — поручение для тебя будет крайне сложным и тайным. Пожалуй, пора переходить к делу. Но сначала проведем праздник в честь Селены. Уже сегодня вечером.
Я откланялся и побрел в свое жилище. Теперь всё, что я видел вокруг, перестало меня злить как раньше. Скоро я сбегу отсюда, и случившееся здесь, останется для меня просто страшным сном. Конечно, если он долго будет преследовать меня, то, возможно, я как-нибудь и отомщу, чтобы получить определенное душевное успокоение.
Глядишь, и поможет.
Лишь только я ступил на порог, Виолетта радостно подскочила ко мне и заглянула в глаза. Ничего, скоро и от нее избавлюсь.
Она вдруг снова высунула свой длинный язык. Меня тут же передернуло не только от его необычного вида, но и от воспоминания того томления и истомы, которые я испытывал, когда она им ловко орудовала, опустившись к нижней части моего тела. Видимо, решив по-быстрому уладить вспыхнувший конфликт, она не придумала ничего лучше, как применить свои женские хитрости.
Виолетта проделала то же самое, что и тогда, а я нисколько не сопротивлялся…
Как только всё закончилось, деловито сообщил ей, что, вероятнее всего, завтра уеду. И на долгий срок. О том, что возвращаться я совсем не собираюсь, говорить ей не стал. Пусть живет, как ей вздумается и какого-нибудь другого глупца стращает нарисованными пентаграммами…
Я был уверен, что она не пропадет и без меня.
Но девица всё же как-то уловила — то ли по моим скрытым интонациям, то ли еще по каким-то невербальным признакам и сигналам — смысл того, о чем я ей не договариваю.
И вмиг охладев, она впилась в меня колючим взглядом и прошипела ядовито:
— Фу, какой ты мерзкий! Так с девушками поступать подло!
— Разве я тебе что-то обещал? — усмехнулся я. — К тому же не гоню тебя. Живи тут, сколько захочешь. Если графиня выдаст мне монет на дорогу, часть оставлю тебе. Ты с самого начал прекрасно понимала, что именно так всё и закончится.
— Селена тебя накажет! — Виолетта использовала последний свой козырь.
— Ну, это мы еще посмотрим, — улыбнулся я и дал ей понять, что разговор окончен. Да и абсолютно всё, что между нами было — пришло к логическому финалу.
Поскольку Виолетта была горожанкой, то ей наверняка было куда идти. Где-то ведь она жила прежде. Но, несмотря на обострившуюся конфронтацию между нами, она не уходила. Забилась в угол и сидела там, насупившись.
Быть может, она ждала, что я осознаю всю глубину своей неправоты и, наконец-то, каким-либо способом постараюсь загладить свою вину? Буду вымаливать у нее прощение?
Но ничего заглаживать и вымаливать я не собирался. Да и виноватым себя я совсем не считал.
Так мы и провели время чуть ли не до самого вечера — вроде бы и вместе, но однозначно — врозь. Я валялся на кровати, прикрыв глаза, а она продолжала молча сидеть в углу.