Та, которую я...
Шрифт:
Получается, что история у человечества хоть на Земле, хоть на Луне абсолютно однотипна.
Ясно, что Агата готовилась перейти от разгульных набегов на соседей к решительным действиям — к полномасштабному вторжению в родовые поместья и их захвату.
Союзников приобретают ведь не только словом, но и мечом.
Уточнять: верны ли мои догадки и на кого именно нацелилась в первую очередь графиня, я не стал, да и вряд ли бы мне рассказали правду.
Кстати, я не раз задавался вопросом о мечах.
Мне показалось странным, что в этом «средневековом» мире столь грозное оружие встречается крайне
Я, чтобы окончательно для себя расставить точки над «и», всё же обратился с этим вопросом к одному из боевых холопов, он, прищурившись, посмотрел на меня, как на придурка, отыскал под сеном на телеге потускневший меч, сунул его мне в руки и сказал:
— Возьми. Потаскай. Но доведется ли тебе использовать его в бою?
Я ухватил тяжелую железяку за рукоять и через пару минут полностью удовлетворился в своих изысканиях. Да я и сам, будучи магическим бойцом у семейства Даарр, вряд ли бы согласился бегать повсюду с такой фиговиной.
Меня вновь призвала графиня.
— Тебя всё устраивает? Ты уже начинаешь забывать обиды? — улыбнулась аристократка. — Красивым женщинам ведь всё всегда прощают.
«А безбашенным — тем более, лишь бы держаться от них подальше», — подумал я.
Накануне меня переселили в другой дом с кроватью пошире и с постелью помягче. Мне, впрочем, было без разницы. Единственное, что понравилось, хозяйка дома — пожилая согбенная женщина — стала выполнять роль моей кухарки, и вопрос столования меня больше не беспокоил.
— Как говорится, от ненависти до любви один шаг, — лукаво продолжала графиня, по-прежнему полулежа на своей неизменной софе. — А ты в том возрасте, когда по зову плоти влюбляются во всех мало-мальски симпатичных девиц, несмотря ни на что, хоть и ненадолго. Ну ладно, тебя скоро ждет сюрприз. Правда, он будет общим, но ты ведь уже становишься частью нас? Вливаешься в мое могучее войско?
Я неопределенно кивнул.
Как себя вести, чтобы не вызвать очередную вспышку гнева безумной женщины, я толком еще не разобрался. Однако догадывался, что лучше всего не перечить ей, поддакивать или просто отмалчиваться.
— Будет тебе скоро и любовь и ласка, — промурлыкала Агата и взмахом изящной ручки послала меня прочь.
Ее слова меня зацепили и обнадежили.
Сказать честно, когда мое душевное состояние пришло в норму после «приключений» в загоне, у меня интерес к различным проявлениям жизни заметно возрос, а в частности обострился мужской интерес к особям противоположного пола.
Даже не на шутку.
Сейчас переваривая недоговоренность графини, я гадал о том, что она имела в виду. Конечно, в моей памяти всплывала влекущая нагота Агаты, но стоило ли мне надеяться на повторение тех событий, что произошли тогда на ручье? К тому же черноволосая искусительница обмолвилась, что обещанный ей сюрприз будет для всех.
Я был в курсе, что агатцы охотно пользовались интимными услугами местных женщин. Но поскольку Агата строго настрого запретила насильничать в этом
городишке, то договоры на подобные контакты заключались лишь под звон монет. И горожанки твердо стояли на том, чтобы прежде чем позволить воякам потрясти своими мошонками, им надобно было сперва потрясти мошной.Я завидовал агатцам, мое молодое тело требовало удовлетворения физиологических потребностей, но просить на утехи деньги у графини не решался.
А меня уже припекало. Порой, казалось, мои «бубенчики» так громко звенели, что всем окружающим было слышно…
И размышляя о сюрпризе, я предположил, что госпожа решила сделать широкий жест для своих воинов и всем разом оплатить услуги местных шлюх. А поскольку она и конкретно мне расплывчато пообещала «любовь и ласку», стало быть, одна из городских барышень непременно достанется и моим чреслам.
Но обернулось всё несколько иначе.
Вскоре из родового поместья Заарр возвратился отряд служивых, подзаряжавших там служебные кольца. Этот отряд и доставил обещанный «сюрприз» — пригнал гурьбу пленниц, захваченных в отдаленных деревнях, попавшихся агатцам на пути.
Их разместили в нескольких домах в центре городка. Я, узнав про пленных девок, бросился туда — вдруг дележ уже начался, а я не поспею. Мне как-то сейчас было совсем не до высоких моральных принципов. Мой страждущий организм желал женскую плоть — и всё тут. Зов «любви» сокрушительно победил голос разума.
Но даже поглазеть на трофейных баб и полюбопытствовать — не получилось. По приказу графини периметр вокруг этих домов оцепили ее боевые холопы, и никого без разрешения предводительницы туда не пропускали.
Как я успел узнать, они самые лютые и свирепые среди гвардейцев Агаты. Поговаривали, будто бы графиня вольные грамоты им выдала уже давно, но они все до одного пожелали остаться при ней и по-прежнему считаться ее собственностью. К тому же боевые холопы на крови поклялись в непоколебимой и вечной верности госпоже. Видать, до такой степени они души не чают в своей хозяйке.
Зато встретил Пахома. Он был в составе прибывшего отряда и теперь направлялся на постой. Увидав моих сопровождающих, он сначала пытался пройти мимо, но затем, махнув рукой, всё же подошел ко мне и с горящими глазами возбужденно проговорил:
— Видал? Жучкин сквер к нам пожаловал!
— Что-то мне не верится, что девки сами в плен напрашивались, — усмехнулся я.
— А куда им деваться? — похотливо хохотнул приятель. — На войне как на войне. Да и с нами им лучше будет. Не мы, так другие те деревни разграбили бы. Девок этих постигла бы та же самая участь или похлеще. Да и остались бы они в живых? Это вопрос. А тут им — и крыша над головой и кормежка.
— Так, а почему же их охраняют так тщательно? — уточнил я, кое-как унимая волнение в паху.
— Завтра госпожа смотр учинит, она такое любит устраивать, а потом уж… — со знанием дела пояснил Пахом.
Я не стал вдаваться в подробности, поскольку товарищ устал с дороги и спешил поскорее на отдых, показывая это всем своим видом. И я не пытался его больше задерживать.
Естественно, я отправился к графине, чтобы вызнать у нее поконкретнее и максимально детализировано про «любовь и ласку», которые она мне сулила давеча. Хотя бы напомнить ей об этом. Вдруг она уже позабыла?