Чтение онлайн

Василий вернулся в гостиную. Устроившись на диване, он принялся изучать здешний мир посредством телевизора. Непрестанно переключая каналы, он искал отличия от известных ему вещей во всем, что подсовывали местные телевизионщики. Вот герои какого-то фильма едут на машине по живописному проспекту. Василий пытался понять, чем отличаются внутренности машины от тех, которые были знакомы ему? А соседние автомобили? А сами герои? Так ли они говорят? Так ли одеты? Похожи ли на обычных людей?.. Вроде, похожи. По другому каналу показывают милицейского чина. Он говорит о водителях, которые превышают скорость, ездят по встречной, болтают во время езды по мобильным. Проблемы – те же. Форменная милицейская одежда выглядит привычно. Полное

совпадение? Или он, Петровский, что-то упустил? Ещё один канал – очередной фильм. На этот раз – американский. Сцена в квартире. Интерьер, мебель? Всё обычное, американское. Лицо актера знакомо Василию. Он часто играет хороших полицейских. Теперь улица. Машины – те же. Дома – те же. В чём разница? Есть ли она? Ещё один канал. Разговор двух немолодых мужчин, сидящих в студии, о суевериях, экстрасенсах. Одного из них Василий знает – известный учёный, с давних пор мелькает в телевизоре, ведёт научно-популярные передачи. Его собеседник, пожилой симпатичный мужчина, объясняет, что те, кто получили от природы нормальные мыслительные способности, но пользоваться ими не хотят, верят во всякие чудеса, обыкновенные дураки. Такие речи Василий слышал и в прежней вселенной.

«Все отличия на уровне судеб? – спрашивает себя Василий. – Если так, если все отличия на уровне людей – та жена или другая, тот муж или другой, всё определяют решения, поступки… Но если так, то главное – человек?..» Ответ ему неведом.

Палец в очередной раз нажимает кнопку на пульте. В кадре – пассажирский самолет, который стоит в цехе, окруженный людьми. Потом показывают, как он взлетает. Голос диктора говорит, что решения Центрального комитета Коммунистической партии по выпуску современной авиационной техники претворяются в жизнь. Новый ближнемагистральный самолет полностью отвечает международным нормам. Василий видел этот пузатый самолет – его показывали по телевизору там, откуда Петровский попал сюда. Правда, без упоминания о Коммунистической партии. Но зато с изложением сомнений в его конкурентоспособности.

Наталья зашла в комнату, села рядом с ним. Полы халата разошлись, открыв соблазнительные ножки. Ему захотелось эту женщину. Он обнял её, принялся ласкать. И встретил живейший отклик. Халат был скинут. Как и его одежда. Но в самый ответственный момент Наталья прошептала:

– Тебе надо одеться.

Он не послушал её, ворвался туда, куда так хотел ворваться. Когда всё завершилось, вновь услышал голос, вполне спокойный:

– Ты решил сделать мне ребенка?

– Да, – не слишком задумываясь, выдохнул он.

– Что случилось? До сих пор ты не хотел детей.

– А теперь хочу.

– Ты серьёзно?

– Вполне.

– Я так рада. – Она обняла его. – С радостью рожу тебе сына. Или дочку. Не передумаешь?

– Нет. – Он не лукавил. Пусть рожает. Если он, Василий, останется в этой вселенной, будет растить своего ребенка. Второго.

«А если не останусь? – подумал он и слабо усмехнулся. – Хороший будет подарочек тому, кто живёт здесь в моем обличии. А что он там творит? И кто за это будет отвечать?.. – тревога шевельнулась в нём. – Любопытная получается история. Я – тут, а он – там. Весьма любопытная…»

Когда он проснулся, Наталья спала. Её бледное, худое лицо было красивым. Ему захотелось вновь овладеть ею, и он проявил активность. Она не стала сопротивляться.

– Я тебя не узнаю, – сказала она потом. – Что с тобой?

– Тебе не нравится?

– Наоборот. Что с тобой?

– Просто меня подменили, – беззаботно проговорил он.

– Болтун. – Её глаза смотрели с любовью.

В ванной обнаружились незнакомые пластмассовые бутылки. Василий пытался понять, где мужской шампунь, и не нашёл. Взял наугад. Вода из крана текла самая обычная, вполне мокрая.

На завтрак ему были поданы тосты с сыром, творог, чёрный кофе. Телевизор ничуть не смущался занятых едой людей,

энергично сыпал информацией. Говорил, что в Советском Союзе признаются права частной собственности, государство не вмешивается в дела частных предприятий, поэтому СССР должен быть принят во Всемирную торговую организацию, и незамедлительно. Показывал сельского умельца, который смастерил самолет из водопроводных труб и автомобильного двигателя, а до того – трактор, на котором пахал свой огород. Объяснял вредность переедания и жирной пищи. Василий воспринимал неиссякаемый поток информации благосклонно.

После завтрака он отправился в кабинет, включил компьютер. Ему было жутко интересно, чем занят его двойник в творческом плане. Кроме того, он хотел бы найти некоторые свидетельства, кои подсказали бы род занятий местного Петровского.

Последний файл, с которым работал двойник, вытащил на экран свои тайны. Василий всегда начинал новое произведение с того, что формулировал его содержание. Поэтому и здесь он полез в начало. И прочитал: «Роман о партийном работнике, не доверявшем предпринимателям, всячески мешавшем им, который осознаёт свою неправоту, меняет своё отношение и даже сына своего направляет в предприниматели.» Уже было готово двести страниц. Василий не стал читать их. Он принялся просматривать другие файлы – наброски, готовые романы, повести, рассказы. Никаких документов, дающих представление о сфере деятельности двойника, он не нашёл.

Оставалось одно – отправиться на работу. В редакцию журнала. Василий вовремя подумал о деньгах. Вдруг здесь в ходу не та наличность, которая имелась у него.

– Наташа, у меня деньги кончились, – сообщил он, появившись в кухне.

– Возьми там, где они у нас лежат, – уверенно прозвучало в ответ.

Где это: «там»? Черт его знает.

– Мне мелкие нужны, – выкрутился Петровский.

Объемистый кожаный портмоне выплыл из её сумочки, поделился с ним несколькими купюрами. Его беспокойство оказалось не напрасным – перед ним были советские деньги – трёшки, пятёрки. Он ещё помнил, как они выглядят.

– Всё, ухожу по делам.

– Поздно вернёшься? – заботливо поинтересовалась Наталья.

– Не знаю. Постараюсь не задерживаться.

Василий намеревался поехать на машине, однако, в ракушке стояло незнакомое средство передвижения – «Москвич» какой-то новой модели, довольно эффектный на вид. У Петровского возникло подозрение, что это – его автомобиль. Но даже если он и не ошибся, толку от его правоты не было никакого. Ни ключей, ни документов он не имел. Оставалось ехать на метро.

Василий шёл по Кондратьевскому переулку, смотрел по сторонам, всё ещё выискивая различия, и размышлял о том, как ему теперь быть?

«Знать бы, насколько я сюда попал? На какое-то время или навсегда? Если на какое-то время, лучше ничего не делать. Переждать. А если навсегда?.. Если навсегда, надо как-то приспосабливаться. Надо выяснить, чем тут занимается Василий Петровский, за что получает зарплату, на какие средства живёт? Если надолго, лучше всего признаться Наталье. А если ненадолго, лучше не признаваться… Как узнать? Есть ли способ? Разве что спросить доброго ангела. Но он так редко снится. А здесь он явится? – Ответа не было. Зато возникла догадка. – Может, он всё это устроил?»

Город казался не таким ухоженным, как в прежней вселенной. Но и запущенным не выглядел. Люди, которые попадались ему на улице, ехали в одном с ним вагоне метро, были одеты вполне прилично. Он смотрел на попутчиков и думал о том, что каждый из них имеет множество двойников, которые живут похожей, но все-таки отличающейся жизнью. Быть может в этих отличиях бесконечно повторяющегося и сокрыт смысл? Для того и создавал Бог или Высший Разум это множество вселенных?

Станция метро «Кировская» наехала на поезд, охватила ярким светом ламп. Петровский ступил на платформу, вместе с другими пассажирами двинулся в сторону эскалатора.