Шрифт:
Часть
I.
Новая жизнь.
Глава
1.
Народный Проспект города Владимирограда богато украшался к очередной торжественной дате. Бригады рабочеобязанных растягивали вдоль улицы на старых фонарных столбах плакаты с напутствиями и лозунгами от Партии для выпускников трудовых интернатов. На некоторых домах повесили огромные портреты Правителя и членов Верховного Совета, чтобы будущие рабочие «проникались духом патриотизма и народной общности», – всё согласно Общему Гражданскому Уставу. На Имперской Площади перед дворцом Правителя нанесли разметку, транспортные грузовики отдела снабжения Гвардии подвозили секционные сетчатые заборы. Каждому трудовому интернату
Денёк выдался на удивление солнечным для этого мрачного и дождливого города. Лишь электростанции и заводы в кварталах рабочеобязанных коптили небо клубами угольного смога. Чёрные броневики с гербами патрульной службы Гвардии объезжали улицы, а пешие отряды бойцов в бронедоспехах неспешно обходили тротуары. Весь город готовился к главному для каждого выпускника празднику.
На сцену актового зала Кадровой Гимназии Партийного Резерва поднялся комиссар первого ранга комитета Политпросвещения. Он встал за трибуну, выпускники приветствовали своего командира бойкими аплодисментами.
– Спасибо, спасибо! Прошу садиться, – он поправил Партийный значок на лацкане белого кителя, прокашлялся в кулак и положил руки на трибуну. – Дорогие выпускники! Сердечно вас поздравляю с окончанием общего курса подготовки. Вы – молодое поколение, будущие Партийные служащие, готовые встать на смену ветеранам нашего славного аппарата власти. Каждый из вас проявил себя как целеустремлённый учащийся, верный Верховному Правителю и всей Северной Империи. Впереди вас ждут вступительные экзамены в Кадровые ВУЗы. Очень надеюсь, что вы уже приняли решение с какой службой вы в дальнейшем свяжете свою жизнь. Будет это Высшая Академия Управления или Промышленное Кадровое Училище. В любом случае, решать только вам. Кто-то пойдёт в медицину, другой займётся хозяйственными вопросами в дальних областях нашей страны. Перед вами открыты все пути. Сделайте достойный выбор. И продолжайте верно служить Партии, Верховному Совету и Верховному Правителю. Слава Империи! – он поднял правый кулак.
– Слава Империи! – хором ответили выпускники, актовый зал взорвался аплодисментами и осветился радостными улыбками.
Два друга сидели на задних рядах. Один из них полез во внутренний карман кителя и достал маленькую флягу в кожаном чехле. – Стас. Смотри что у меня с собой, – осторожным шёпотом сказал юноша.
– Твой отец опять куда-то ездил? – поинтересовался Стас, взяв флягу и открыв пробку. Он улыбнулся, почуяв знакомый сладковатый запах, и сделал пробный глоток. – Дай угадаю, Костян. Снова ездил в Азиатский Союз.
– Та самая рисовая водка, – Костя перехватил у Стаса флягу, немного отпил и спрятал под китель. Он посмотрел на друга и продолжил: – Но он не был на Востоке в этом месяце.
Тем временем на сцену вызывали отличников учёбы для вручения Партийных значков отличия. Стас посмотрел на Костю и удивлённо нахмурился. – А откуда у него дефицитка? Если он не ездил никуда. Кто-то ещё из ваших знакомых провозит запрещёнку через границу?
– Отец особо не рассказывал. Просто сказал, что ездил куда-то на север. Инженеры из Азиатского Союза тоже там были, помогали с ремонтом местного НПЗ. Отец попросил – они привезли ему. А почему бы и нет? Выписанных инженеров не проверяют на границе.
Стас тихо спросил: – А с самими границами как дела? Отец говорил что-нибудь про это?
– Да как обычно. Местные всё больше возмущаются. И всё больше людей уезжает в Азиатский Союз. Якобы, работы нет и живётся хреново. И Партия не помогает ничем. Оплаты по трудочасам не хватает, жрать нечего. Вот и валят за бугор. И чего этим рабочеобязанным не хватает? Понять не могу.
Азиаты понастроили им в Сибири заводов, а они недовольны. Скажу больше тебе, братан. Погранцов недостаточно, чтобы их сдерживать. Некоторые особо смелые напролом пытались пересечь границу, – Костя удивлённо прищурился и спросил: – А чего ты так интересуешься дальними областями? Всё думаешь куда поступать? Давай, колись, – он улыбнулся другу и по-своячески толкнул его локтем.Стас задумчиво отвернулся и тихо ответил: – Я действительно не знаю. Учиться на дипломата, как твой папа, сложно, я азиатский язык не выучу точно. Отец всё уговаривает меня идти в Партийную Академию. Говорит, потом даст должность и кабинет при Совете. Лишь бы поближе к себе меня подтянуть. А мне эта бумажная работа… – он поморщился и с недовольным выдохом ответил: – Ты сам знаешь.
– Тогда иди на завод. Или инспектором на электростанцию, – Костя язвительно посмеялся. – Там бумажек будет поменьше, а грязи и проблем – побольше.
Стас улыбнулся и тихо ответил: – Вот ты сволочь. Я тоже тобой очень дорожу. У нас все в семье только по кабинетам сидят. А тут я такой на завод пойду. Как мне потом своему отцу в глаза смотреть? – парни тихо посмеялись.
– Морозов Станислав, – огласил с трибуны комиссар. Стас поправил белый берет, пригладил подол кителя и поднялся за наградой. Комиссар торжественно сказал: – За успехи в учёбе, за участие в спортивных соревнованиях, и за верность Партии, награждается Знаком Отличия, – он закрепил на лацкане кителя Стаса Партийный значок. Белый медведь с синими полосами поблёскивал золотой окантовкой, отражая свет из высоких окон. Начальник Гимназии пожал Стасу руку и с улыбкой посмотрел на него. – Передавай привет отцу.
– Обязательно, товарищ комиссар.
– Я тебе больше не командир, дружок. Просто, Геннадий Семёнович, – он похлопал Стаса по плечу и тот вернулся на своё место в зале.
Костя улыбнулся и сказал: – Твой отец из костюма выпрыгнет от радости.
– Ага. Или будет думать, как бы ему поскорее затащить меня к себе в Совет. А я не хочу, братан.
– Не думай об этом. До экзаменов и зачислений ещё полно времени. А сейчас… – Костя протянул ему фляжку. – Попробуй расслабиться.
– Степанов Константин, – огласил комиссар с трибуны. Костя пошёл за наградой, гордо, но скромно улыбаясь.
Стас безрадостно осматривал зал и потягивал из фляги, погружаясь в раздумья: – Гимназия закончилась. А что потом? Куда идти? И так, чтобы не ошибиться. И, чтобы потом самому не жалеть. Отец будет голову мне е*ать, если я ему откажу. Или стоит поступить по общему политпрофилю, как мама? Три курса учёбы, пять лет в отделе Политпросвещения, а потом снова думай и выбирай. Но потом можно будет пробовать идти в разные ведомства… Нет, только время с нервами потрачу. Чеканить из года в год одно и тоже. Вести эти идиотские занятия Политпросвещения. Что для Партийных, что для рабочих. Пороть чушь людям по ушам. Как Верховный со своими обещаниями. С ума можно сойти…
– За успехи в учёбе, за участие в спортивных соревнованиях, и за верность Партии, награждается Знаком Отличия, – комиссар повесил значок, пожал Косте руку, и под аплодисменты он вернулся на место.
– Дай-ка и мне хлебнуть, – Стас вернул фляжку, Костя отпил пару глотков и посмотрел на друга. – Ты будешь ещё?
– Пока не хочу.
Костя спрятал фляжку под китель и откинул левый рукав. – Ты смотри. Медведь уже в списке, – коммуникатор под кожей засветился мягким голубоватым светом во всю руку, от локтя до костяшек пальцев. Костя зашёл в «Личное дело», затем в «Достижения и награды». На запястье красовался тот самый медведь.