Стервятники
Шрифт:
Вовчик мутным взглядом окинул собеседника.
– Два года жили при «буфере», в Дальне-Восточной Республике. И что ты думаешь? Преданья старины глубокой? Не-е-ет, старик! Все, как у нас сейчас, было. Рэкет. Только не назывался так. Мощные шайки. Хм. Шайки! Понимаешь?.. С четкой, должен тебе сказать, структурой и иир. иерха. тьфу ты!.. и-е-рар-хи-ей! Чего награбят - так и делят, по этой самой. Ну, ты понял. Верхушка себе золотишко прибирает, а простым гаврикам - всякое барахло. Ну, там, мануфактурка, одежка ношеная, соль, сахар, мука. Ик!
Вовчик дернулся и медленно полез из-за стола.
– Щас, старик, щас. Выйду. До известного места.
Максюта
Как истинный алконавт, Вовчик тут же скомандовал:
– Наливай!
И продолжил тему, как будто они и не отлучались из уютной кабинки.
– Так вот, корефан ты мой дорогой, золотишко доставалось главарям. А головы за него подставляли рядовые, а то и вовсе посторонние. Люди гибнут за металл!
– забасил вдруг Вовчик.
– Давай, старик, выпьем за человеческую жадность! За рабов золотого тельца!..
– Давай!
– чокнулся стопкой с минералкой Юрий.
– Тут, дружище, ты прав. И в старину, и сейчас. Гибнет народ за золото.
– Точно! Еще как гибнет!
– Вовчик схватил Юрия за рукав.
– Вот, представь. Это я тебе из собственной практики. Было года три- четыре назад в Чите дело. Ого-го!
– Вовчик страшно выпучил глаза.
– Трех мужиков замочили. Одного за другим. Из американского «кольта» сорок пятого калибра! Чуешь, тема?! В Чите и такой вестерн. Блин!.. Чистое Чикаго!.. Чита-го!..
У Максюты вылетел последний хмель. Он затаил дыхание, боясь спугнуть нить воспоминаний пьяного журналюги. А ведь уже хотел от пьяного губошлепа отвязаться. Ну-ка, ну-ка.
А друг Вован подробно и нудно расхваливал свой репортерский дар, излагая историю возникновения в столичном «Мегаполисе» заметки про криминальное «Читаго».
– . Ну и что ты думаешь, старина? Вроде бы история быльем поросла. Так? Ан-нет!
– Вовчик помотал вымазанным в майонезе и масле указательным пальцем перед носом Юрия.
– Представь себе. Разговариваю не так давно с одним старичком- краеведом и - нате вам!.. Ну, угадай с трех раз?.. Не угадаешь, Юран ты мой дорогой! Наливай! Выпьем за человеческую жадность снова!
– Снова?
– удивился Юрий. Но не тосту. А непрерываемой логике рассуждений «Вована». Пьет, блюет, снова пьет, а мысль, ишь ты, развивает и развивает! Силен, журналюга!
– Снова!
– Вовчик чуть не ударился лбом о стол, попытавшись убедительно подтвердить сказанное кивком головы.
– Потому как дедок-краевед, - представляешь!
– мне рассказывает, что один из тех, вот, тогда убитых. Ну, ты понял?... Так вот. Был у него накануне! В смысле, не накануне встречи со мной, а накануне, как его грохнули. Бляха-муха! Фамилия из головы выскочила. Да и хрен с ним!.. Он, короче, дедку-краеведу. Карманов его фамилия! Деда этого. А не того мужика, которого. Ну ты понял... В общем. Приволок, значит, покойничек бумаги какие-то про золото, мол, есть такой охренительный клад в горах, про который никто не знает, а там. Ну, не клад, в смысле, что кто-то затырил. Природа-матушка постаралась. Вот. Ты, старина, видел «Золото Маккенны»? Старый такой американский боевик. Там еще Ободзинский поет. «Пти-и-цы не лю-у-ди. И не по-о-онять им, что-о-о на-а-ас в даль вле- че-о-от!
– громко затянул Вовчик.
– Толь-ко стер-вят-ник, ста-а-рый гриф-стервятни-ик зна-а-ает.» Что почем знает. В этом гребаном мире. От-так!
– философски завершил завывания Вовчик и приблизил потное красное лицо к лицу Максюты.
–
– Сказки!
– подзадорил Вовчика Максюта, сгорая от желания взять этого усатого налима за жабры и вытрясти из него всю конкретику про бумаги.
– Сказки, - повторил Юрий, скептически отмахнув рукой.
– Была бы правда, шуму-то было бы!.. Тут из-за грамма в тонне и то трезвон на всю страну.
– Может, и сказки.
Снова клюнул носом, едва не тыкаясь в тарелки, Вовчик.
– Но мне дедок этот. Карманов! Так вот, мне этот Карманов и говорит: неизвестно, в смысле - неоткрыто до сей поры это место- рож-денье! Так этот дед-краевед, ха-ха-ха, дедок-краеведок считает.
– И что?
– похолодело в затылке у Максюты.
– Откуда ему знать?
– Грит, всякие свои талмуды, энциклопедии-справочники, прошуровал. Нет упоминаний!.. А, вот, до геологов-золотарей добраться старому дедку-краеведку недосуг, то болячки одолевают, то на своего любимого конька забирается, с которого его уже хрен заставишь слезть!..
– Что за конек?
– Ты чо, не знаешь фишку Карманова?
– изумился со всей пьяной непосредственностью Вовчик.
– Бесконечная песня про даурское казачество. Оно и только оно! В кусочках, в брусочках и це-ли-ком! Отбирает хлеб у твоего тезки из областной газеты!.. Ну, да и хрен с ним!.. Кстати. Потому-то дедок мне и предложил, мол, займись, молодой, со всей своей кипучей, могучей и прочей «учей» энергией. А мне что-то пока не с руки.
– Бумаги-то эти взял?
– быстро спросил Максюта, внимательно уставившись на Вовчика.
– А на хера?.. Слу-у-шай! Корефан ты мой дорогой! А, вот, твой совет? В смысле - браться за тему или ну ее на хрен?.. Чо скажешь, Юран? Да уж. Ну, ты представь. Хотя. Чего ты представишь. Наливай!..
– А когда, говоришь, это убийство-то было?
– Максюта постарался придать своему голосу максимум безразличия.
– К-какое? А, из мериканского револьверта-с?! Так-с, так-с. Это было. Это. В девяносто первом! Точно! Накануне путча гэкачэпэшного. Точно!
– И дедок столько времени просидел на сенсации?
– как бы удивился Максюта, наблюдая за реакцией вновь закосевшего журналиста.
– А тебя увидал и загорелось ему! Да дедок-краеведок, как ты говоришь, небось, уже давно всю эту историю другому кому- нибудь сбагрил.
– Иск-лю-у-уче-но!
– махнул рукой Вовчик.
– Не-е. Ты пойми, Юран. Как бы тебе попонятнее. Они ж тоже к-коньюнктуру отслеживают. Всякая пис-сучая в прессу личность, от мэтра до графомана, следит за темой дня. Ты ч-чуешь, как я почти афоризмами. Ну и Карманов не исключение. П-пошла тема возрождения казачества - вперед! А народ краеведческий - п- публика серьезная. Аки черви дотошныя!
– заржал Вовчик, схватил с тарелки очередную буузу и зачавкал. Прожевав, продолжил:
– В архивах, старина, деды работают медленно, потому п- продуктивность у них невысока. Увлекся и забыл.. А я как раз что-то т-такое ему в беседе брякнул. Ага, так дело было: Карманов возмущался. Кого-то у него из соседей обворовали, все из квартиры вынесли. Ну и дед вопит, дескать, столько милиции, а воров найти не могут. Точно, про это он мне. А я ему - пример, про вот те самые три убийства из мериканского ствола. Дескать, ты чего, отец Карманов?! В-вон по каким преступлениям концов догнать не могут, а ты с какой-то краж-жонкой. И тут-то он мне п-про этого Лоскутникова. Ха! Лоскутников! Конечно, Лоскутников!