Чтение онлайн

…Андрей Иванов видел себя Эндрю Джонсоном, у которого в самом укромном уголке памяти двухлетнего человека хранится шёпот бабки: «Тебя назвали в честь деда, Андрея. Он погиб в две тысячи десятом, в боевом вылете, когда миротворцы ровняли с землёй Москву. Помни это, но не говори, пожалуйста, никому!..» Он помнил всю жизнь глушившую страх выпивкой мать. Их вместе с бабкой вывезла от миротворческой смерти по поддельным документам в Австралию какая-то христианская миссия после того, как Россию разделили на протектораты Америка, Евроальянс, Китай и Япония. Мать всё время боялась разоблачения из-за хакера с дурацким чувством юмора, который за гигантские деньги превратил её во всех электронных досье из Ивановой в миссис Джонсон. Но фамилию

почему-то упрямо не меняла. Переезжала сотню раз, пока окончательно не осела в маленьком городке реднеков на юго-западе ненавистной страны. Помнил школу в бедном квартале, драки с цветными и поножовщину, три года контракта в армии, которые выдержал «на зубах», что дало ему возможность поступить в лётный колледж. Помнил, как украдкой находил в сети отрывки нелегальных книг, из которых узнал историю предательства, разрушившего в восемьдесят пятом году прошлого века страну под названием Советский Союз, страну, которая могла быть его Родиной… Это была его жизнь?!

Оба очнулись одновременно. Альфа-ритмы наконец-то вышли из резонанса общего сознания, который принес одному два дня в карантине, а второго едва не убил. Но обогатил при этом каждого памятью другого мира.

У Андрея в глазах всё ещё стояли картины параллельной Земли: «гуманитарные» тактические ядерные взрывы, странным образом легко превращающиеся в холёные лица на телеэкранах, золотые слитки и бронированные хранилища, забитыми кубометрами денежных пачек зеленоватого, трупного цвета.

— Как вы можете так жить? — спросил он, тяжело глядя на Эндрю.

Эндрю не мог забыть лица людей. Обычных людей, которые не носили вечных фальшивых улыбок, а смеялись и хмурились, когда им было весело или грустно. Людей чужой для него Земли, которые никогда никого не боялись и в любую минуту готовы были помочь друг другу просто так, просто потому, что считали это правильным.

— Неужели и мы могли жить по-другому? — с тоской сказал он по-русски. * * *

В зале совета повисло молчание. Если поначалу некоторые недоверчиво улыбались, то теперь все сидели с напряженными, серьёзными лицами.

— Там нет Советского Союза, — после долгой речи повторил Андрей. — Там нет даже России. А на месте Ленинграда могильник ядерных отходов…

— Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться, — помолчав, сказал комбезник Семён Семёнович. — Мы сумели. Они – нет. Но помочь им мы должны. Хотя бы попытаться. Вопрос «идти ли нам в тот мир?» не стоит. Вопрос в том, как нам туда добраться? Он оглядел всех собравшихся и снова заговорил:

— Я уже объяснил ситуацию Земле. Они, конечно, постараются прислать и людей, и технику побыстрее. Но, к сожалению, как мы все понимаем, первые специалисты начнут прибывать не ранее, чем через две недели. Поэтому Комитет безопасности с одобрения Совета пока даёт нам полную свободу действий. Начлаб Роговцев задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Знаешь, Семёныч, мы тут вчера как раз посчитали немного и пришли к выводу, что вход в параллельное пространство может быть пробит не только случайным совпадением двух объектов одной массы в одних координатах, но в разных Вселенных… Да ещё и при пробое подпространства с нашей стороны. Эта вероятность, действительно, исчезающе мала. Но такая парадоксальная вещь… Да вот пусть Саша сам скажет, его идея.

— Воздействие с той стороны, — начал Зимин уверенно, — может быть минимальным. Не обязательно присутствие каких-то больших масс. Обычный источник когерентного излучения определённой частоты, не особо высокой мощности. — Сашка воодушевлённо начал чертить на общем экране схему. — Ну, хоть вот такой примерно. Можно со станции или со спутника там в заранее определённую точку направить. И если мы в ту же точку пробой пространства сделаем, то проход будет держаться либо пока мы канал не закроем, либо пока излучение не прекратится. Но, конечно, синхронизация с нашей стороной по месту и времени всё равно необходима. Без

этого никак.

— Такая вот идея, — сказал Роговцев. — Но это, правда, никак не решает всей задачи. Потому как излучатель-пробойник на ту сторону опять же надо сначала доставить и там включить, а для этого надо туда пробиться. Замкнутый круг…

— Болванка, — вдруг сказала Алия. — Она в параллельном мире. Мы её не видим, но летит она по известной нам траектории и с известной скоростью. Мы можем просчитать, где она в определённый момент времени будет там, и пробить канал в эту точку здесь. Повторить ситуацию с обратным знаком.

Секунд пять все молчали. Потом Сашка вскочил и бросился целовать покрасневшую девушку. Когда радостный шум наконец стих, Семён Семёныч поинтересовался:

— Значит, буксируем «Аполлон» на нужную траекторию и готовим установку пробоя?

— А кто на ту сторону пойдёт? — неожиданно спросил Сашка. — И как быть с экипажем, с теми тремя астронавтами? Семён Семёныч нахмурился и повторил:

— Комитет безопасности даёт нам полную свободу действий… * * *

— Удачи на обратном пути, «Аполлон»! До связи… — Хьюстон отключился.

«Аполлон-32» шёл по штатной траектории, удаляясь от красной планеты и приближаясь к голубой. Айронс с воодушевлением крутил педали велотренажёра, наматывая положенные километры. Капитан был почти счастлив. Они сделали это! Первые люди, первые американцы высадились на Марсе! Они вернутся героями, и он наконец-то сможет позволить себе тот особняк… И хотя предстоял ещё очень долгий путь домой, Железный Дик почему-то знал, что не будет никаких проблем, и посадочный модуль очень мягко завершит полёт на родном мысе Канаверал. Айронс был твёрдо уверен, что единственным тёмным пятнышком всей экспедиции так и останется пропавшая на трое суток связь с Землёй перед выходом на орбиту Марса. Та магнитная буря на Солнце всё же заставила изрядно поволноваться и его, и Хьюстон…

«Минимально-допустимое воздействие, — подумал «Эндрю Джонсон», переводя взгляд с капитана на Шнайдера, жующего шницель из тюбика. — Через год они начнут всё вспоминать. Но, думаю, к тому времени это будет уже неважно».

— Всё в норме, Джонсон? — для порядка спросил Айронс. — Больше без связи не останемся? Надеюсь, ты не подведёшь!

— Да, сэр! — сказал Андрей. — Я не подведу.

Маша была просто чудом. И не только в глазах родителей. Маша была первым ребенком, рожденным на Марсе.

Её отец, Александр Миронов, хотя все называли его не иначе, как Мичурин, космобиолог и селекционер, а мать, Татьяна Миронова, известная переводчица с французского. Они были одними из первых поселенцев на Марсе и жили еще под персональным куполом, правда, больше напоминающим оранжерею. Александр занимался в саду и огороде, на Тане было хозяйство. Первой у Александра прижилась спаржа. Первый натуральный салат Таня приготовила тоже из спаржи. В свободное время по вечерам Александр садился у крыльца и из подручных средств мастерил игрушки, его жена, обхватив уже внушительных размеров живот, присаживалась рядом. Заходящее солнце в лазоревом ореоле опускалось за горизонт. Они прилетели сюда почти шесть месяцев назад.

С тех пор прошло еще четыре года, Маша родилась и успела подрасти, и была окружена всеобщим внимание. Маша любила книжки, машинки, и, конечно, ковыряться с отцом в земле, привезенную же кем-то в подарок куклу внимательно осмотрела, задрала ей юбчонку, протянула «трууусики», и отставила в сторону. Главным её другом был регистрирующий видеобот, то и дело выходящий из строя, установленный в южной части купола. Она постоянно крутилась возле него, разговаривала с ним, приносила к нему камушки и выстраивала пирамидкой, делала секретики. Родители одно время беспокоились и даже посоветовались с местным психологом, но он уверил их, что это нормально и с возрастом должно пройти.