Чтение онлайн

— Мощный пыльник. Прямо как тот летний, помнишь? Марсоход свой французы до сих пор не могут найти – похоронило так, как будто они сами его закопали в пустыне.

— Через час накроет, — уверенно отозвался Митя. — А глянь-ка, штатовские не спешат под куполом прятаться.

— С чего взял?

Я посмотрел в сторону американской базы. Недалеко от нашей «инженерки» Штаты пару месяцев назад основали исследовательскую станцию. Вообще-то, Марс большой, и ставить аванпост так близко – это наглость, граничащая с неуважением. Американцы! Что с них взять?

— Да, вон смотри, как флагшток качается. Включили бы защитный

контур – стоял бы прямо, ветер-то через силовые поля не проходит.

И точно, десятиметровый флаг, гордость американской базы, шатался как сумасшедший. Того и гляди, оторвется и полетит в пустыню – здешний ветер и не такое может, вот будет смеху-то, если янки свой звездно-полосатый потеряют на Марсе.

— Слушай, а чего это у них маяк горит не ровно, а мигает? — спросил глазастый Митя.

Я присмотрелся. Последовательность показалась знакомой. Три коротких, три длинных, три коротких. Сигнал бедствия что ли?

— Митя, включи общий канал, вдруг еще ловит!

Он перевел приемник на нужную частоту. Сперва шли помехи, но вскоре послышалась иностранная речь. Не английский. Французский!

— Ты понимаешь по-французски? — спросил я.

— Нет, но думаю, не понадобится. Сейчас по-русски заговорит. Или по-китайски. Похоже, обращение ко всем народам на Марсе.

И точно, стоило Мите договорить, как из динамика на хорошем русском донеслось:

— Внимание, всем кто меня слышит! Это станция Фокстрот! У нас одновременно вышли из строя основной и резервные генераторы. Мы полностью лишились защитного контура, экипаж находится без сознания от резкого перепада давления. Приближается пыльная буря, базе будет нанесен критический ущерб. Прошу помощи! Митя схватил коммутатор.

— На связи Дмитрий Громов, пост Лебедь-14. Советская марсианская миссия. С кем я говорю?

— Дмитрий Громов, это центральный компьютер станции Фокстрот. Вы можете оказать помощь моему экипажу?

— Компьютер?! — воскликнул Митя. — А ну-ка, докладывай, что там у вас произошло? Живые есть? Если на связь вышел компьютер, значит ситуация действительно серьезная.

— Главный генератор купола поврежден из-за магнитного резонанса, вызванного приближающейся песчаной бурей. Резервный генератор не запустился по неизвестной мне причине. Количество погибших членов станции: 0. Количество членов станции в сознании: 0. Внимание, ожидается существенное увеличения числа погибших в ближайший один земной час. Причины: недостаток пригодного для дыхания воздуха на станции из-за отсутствия питания очистных систем, декомпрессионный эффект, а также приближение песчаной бури. Необходима срочная помощь!

— Внимание, компьютер. Следуйте по протоколу на случай чрезвычайных происшествий. Примите меры для обеспечения жизнедеятельности экипажа!

— Мною выполнены все инструкции, они признаны малоэффективными. Последняя рекомендация – отправление сигналов о помощи.

— Вот же глупая техника! — выругался Митя. — Потерял весь экипаж и шлет теперь сигналы о помощи! А то, что пыльник блокирует радиоприем, он не знает? Не были бы мы всего в трех километрах…

— Как думаешь, переживут они эту бурю без купола?

— Ты же сам знаешь, это «красный код» – бог с ней с электроникой, в конце концов, марсоходы иногда годами функционируют и не ломаются, это воля случая. Но у них, по ходу, разгерметизация. Без скафандров, поди, все. Как на

курорт приехали, короче.

— Слушай, а у нас ведь есть резервные модули для генераторов энергии. У нас с куполом все в порядке, нам они не понадобятся, я только что всю электронику прошерстил. Митя бросил на меня удивленный взгляд.

— Я конечно, чемпион Союза по экстремальному туризму, но то, что ты задумал. Пересечь марсианскую пустошь во время пыльника?

— Ну а что делать, надо рискнуть. Там, на Земле живет девять миллиардов, а сколько на Марсе? Пара тысяч? И мы сможем сотню из них бросить на произвол судьбы? В Советском Союзе так не принято.

Наверное, Митя и сам понимал, что выбора у двух космонавтов не оставалось. Он грустно улыбнулся.

— Русские своих не бросают, да?. Ладно, тогда давай поспешим. Я за прыжковыми ранцами. А ты пока готовь запасные модули. Возьмем на всякий случай два, один ты, один я. Прицепим их сзади прямо к «попрыгунам». Три километра на ранцах это пятнадцать-двадцать прыжков. Если доберемся, пыльник переждем у американцев.

— Вот, узнаю командира Дмитрия Громова! Ты, помнится, на таком ранце казахстанские сопки пересекал на скорость? А тут всего-то три километра.

— Было дело. Только тут все-таки не Сары Арка. Я на Марсе и в ясную-то погоду дальше трехсот метров от базы не уходил. И не только потому, что повода не было.

Собрались мы быстро, пока один монтировал крепления тридцатикилограммовых модулей к прыжковым ранцам, второй собирал остальное снаряжение: проверял баллоны с воздухом, воду, скафандры для внешних прогулок.

Покидая станцию, у меня мелькнуло нехорошее чувство, что родную «инженерку» я вижу в последний раз. Я поскорей прогнал эту мысль.

— Ну, пошли!

Митя первым взмыл в воздух, по параболе перелетев крупный холм. Я нащупал кнопку на рукоятке, прикрепленной к поясу, нажал на нее и тоже оторвался от земли. «Достигнута точка излета!» – сообщил женский голос системы оповещения. «Пилот, сгруппируйтесь!»

Практический мой опыт прыжков с ракетным ранцем был маловат, собственно, технарю вроде меня редко приходится пользоваться такими штуками. Это Митя у нас экстремал со стажем.

Я приземлился, как учили, — согнув колени и наклонив корпус вперед. Впереди метрах в десяти стоял Митя – он умудрился пролететь немного дальше, чем я, видимо, сказывался его большой опыт в путешествиях с помощью ранца.

— Давай, пройдем пару метров. Прыгать будем вон с того пригорка, — раздался его голос по передатчику.

Мы пошли пешком, идти приходилось против сильного ветра и при ужасной видимости – я с трудом различал силуэт фигуры напарника впереди. Но все-таки Митя был прав – прыгать лучше с того места, откуда видно место приземления. Не рассчитаешь тягу – хлопнешься о Землю со ста метров, и не спасет даже низкая гравитация.

Поднявшись на холм, Митя сразу прыгнул, задавая темп. Я еще повозился немного, взбираясь повыше, но вскоре тоже совершил прыжок.

Последовательно, не спеша, но и без лишних задержек, мы продвигались по марсианской пустоши к базе Фокстрот. После третьего прыжка мне даже стало как-то легко на душе – Митя вел нас уверенно и четко, любо-дорого посмотреть. Моя же миссия была позднее – установить сам модуль.

— Вот, зараза! — услышал я в переговорнике после очередного приземления.

— Что такое?