Чтение онлайн

— Давай знакомится, Калиннцев, Василий. Схему приемника покажешь?…

Когда гости ушли, Санька поудобней устроился в кровати, и засыпая думал о том, что новые знакомые хорошие ребята. Что ж, в лифтовики так в лифтовики. Протекцию для поступления на нужный факультет он получит. И в космос он еще тоже успеет. Орбитальные лифты понадобятся не только на Земле.

PS. Допущение о том, что орбитальную платформу, даже вместе с якорем, можно стянуть вниз, как притягивают за веревочку воздушного змея, или воздушный шарик, автор относит к фантастическому допущению об практически неограниченной прочности ленты, связывающей наземную и орбитальную станции, и очень большой мощности

наземных механизмов.

PPS. Да, да, испытания ИМИИ и ИЖИИ навеяны автору ТА Ивана Антоновича Ефремова. Головизор – ОРФ Игоря Всеволодовича Булычева. Орбитальный лифт – ФР сэра Артура Кларка, взбесившийся робот – ЯР сэра Айзека Азимова, и так далее. Ограниченную ответственность за все остальное, автор данного рассказа берет на себя.

12 апреля 2061 года.

«Здравствуйте, товарищи! Сегодня, в этот знаменательный день, мы отмечаем праздник советской космонавтики. Ведь именно в этот день, ровно сто лет назад, советский человек был первым человеком в космосе. Мы помним и уважаем этот подвиг. Но первый полет человека в космос – заслуга не только конструкторов и инженеров, математиков и космонавтов. Каждый из советских людей своим трудом лично приблизил этот день. И сейчас, сто лет спустя, когда наши космические корабли высаживают первые экспедиции на Марс, мы вновь можем с уверенностью сказать, что каждый из нас приложил к этому усилия. Мы все приложили усилия…»

— Вы прослушали отрывок из обращения генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Викторовича Ворховского. Что-нибудь еще? — поинтересовался голосовой поиск.

— Нет, спасибо, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла. Вот уже пару недель я что-то подозревал. Вернее нет, не подозревал. Что-то не давало мне покоя.

После того, как СССР был реанимирован в 2036 году, все мы вздохнули спокойно. По крайней мере, коммунисты знали, что надо делать. И начали делать.

Во главе страны, как и при «старом» Союзе, встал Генеральный секретарь. Леонид Ворховский был председателем коммунистической партии, поэтому о том, чтобы избрать генсеком кого-то другого, даже речи не шло.

Сколько ему тогда было лет? На глаз я бы дал лет пятьдесят. Сейчас же ему уже шел восьмой десяток. А он все еще генсек.

Я прокрутил отрывок еще раз. По голосу и не скажешь, что говорит старик… Стоп, голос… Голос?

На рабочем столе были развернуты фрагменты из нескольких обращений, датируемых разными годами. Вот после двадцатого съезда советов, вот новогоднее два года назад, а вот одно из самых первых – сразу после формирования нового правительства.

Я еще раз прослушал открытые звуковые дорожки. Что странно, в последних обращениях голос Ворховского звучал ровно. Правильно расставленные интонации, паузы, почти отсутствует выразительность. А вот первые выступления были весьма эмоциональны, в голосе чувствовалась энергия.

Прокрутив записи еще раз, я даже смог установить временной промежуток – все выступления нашего генсека, датируемые последним годом, не ранее, были очень похожи по звучанию.

Что это? Диктор? Специальная программа? Голос очень похож, но кого сейчас удивишь имитацией. Кажется, я нашел зацепку. Что-то там нечисто…

В углу монитора возник красный значок в виде звезды, который через секунду раздвинулся в небольшую рамку.

— В эфире «Вести», информационная всесоюзная программа, — на экране прокрутилась знакомая заставка, следом появилась студия и молодая дикторша в строгом костюме. — Главные новости часа. Космический грузовой корабль «Буран-М2» успешно состыковался со станцией «Мир-3» на орбите Марса. Напоминаем, что грузовик стартовал две недели назад с космодрома «Байконур». «Буран-М2» направляется ко второму научному поселению на Марсе. Грузовик доставит туда более восьмидесяти тонн полезного груза, в том числе продукты, кислород, лабораторное оборудование, запчасти… В правом углу монитора мигнул значок всесоюзной интернет-сети «В

Союзе».

«Через пять минут совещание. Быть всем. Дело важное», — гласило сообщение от главного редактора, оставленное в редакционной ячейке.

Переключив рабочий терминал в режим сна, я направился на совещание. Для этого пришлось преодолеть всю редакцию из конца в конец – при «новом» Союзе наша «Правда» получила новую жизнь, вновь стала одной из передовых новостных газет советских людей. Ну и мы держали марку, как могли. Поэтому и коллектив разросся, и здание новое отстроили.

Через пять минут я, преодолев бесконечные дерби редакции, наконец добрался до кабинета главного редактора, где собрались ведущие редакторы рубрик. Совещание уже началось – шеф показывал на стене какой-то график.

— А, Дмитрий, заходи, — отвлекся главред и кивнул мне. — Тебя одного ждем. Чем нас рубрика «Политический обозреватель» порадует?

— Да есть тут у меня кое-что на примете, — я приземлился в свободное кресло за длинным столом. — Но об этом позже.

— Ладно, потом поговорим. А теперь, для чего я вас собрал, — шеф отключил проектор и наклонился к столу. — Ни для кого не секрет, что Ворховский уже не в том возрасте, чтобы управлять страной. Из Кремля пришли сведения, что вскоре будут выборы нового генсека. Ворховский желает оставить пост. Пока эти данные не проверены, наш осведомитель не может ручаться за достоверность. Но раз такие слухи пошли, мы должны проверить. Дмитрий?

— Да? — пожалуй, лучшей возможности для меня представиться и не могло. — Что я должен делать?

— Наш осведомитель рассказал, что завтра с нами свяжутся. Ворховский хочет дать интервью о своем уходе. Итоги подвести, еще там что-то… В общем, на месте разберешься. Как только мне просигналят, я дам отмашку. Вопросы?

— Нет вопросов, — мысли вихрем пронеслись в голове. Разве мог я предположить, что, едва обнаружив подозрительные мелочи, я смогу проверить их, так сказать, «на месте».

— Тогда продолжаем…

Шеф раздал еще несколько важных заданий ведущим редакторам, что были связаны, в том числе, и с вероятной отставкой Ворховского. Но я даже не слышал подробностей. Чем больше я думал о завтрашней встрече с генсеком, тем более странными мне казались записи посланий. В какой-то момент, пока я шел на совещание, в голове мелькнула мысль – что, если Ворховский умер? Но, узнав, что генеральный секретарь желает лично встретиться с прессой и дать интервью, прогнал все сомнения на этот счет. Завтра все прояснится.

***

Дома я ходил из угла в угол, пытался отвлечься и составить список вопросов, или хотя бы прикинуть список тем, по которым генсек пожелает интервью давать. Но один вопрос так и не давал мне покой. Почему последний год на всех аудиозаписях голос Ворховского похож на голос робота? В крайнем случае, на диктора с отличным чтением. Почему? Для чего это было нужно? Ответит ли мне Ворховский на этот вопрос?

Даже рюмка «Арарата» не помогла заснуть. В три ночи я вышел на балкон, закурил. Решил ведь было бросать, сейчас курящие люди считались чем-то странным. Отец рассказывал, что в его молодость отношение к курению было противоположным – курить было модно, а среди подростков – круто, ведь они, дымя папиросой, считали себя похожими на взрослых. И кто бы им объяснил, что не сигарета делает человека взрослым?

А, черт с ним, с куревом – непотушенная сигарета полетела вниз с пятого этажа. Небольшая вспышка на газоне – и никакого мусора. Как же изменился наш мир. Отец много рассказывал мне про ту Россию, а со слов деда и про тот, «старый» Союз. Россию я, к сожалению, помню плохо – когда коммунисты вновь пришли к власти, мне было всего семь.

Вокруг лишь типовая застройка, за которую часто ругали «старый» Союз. И претензии были учтены. Теперь это были аккуратные кирпичные пятиэтажки с просторными квартирами и подземными гаражами, новые детские сады и площадки, школы. Взять хотя бы те устройства на газонах, превращающих мусор в легкий пепел. По крайней мере, забота о людях.