Сплит
Шрифт:
А сейчас я ползу назад за прощением, блудный ребенок, без денег, без работы, с кучей кредитов, висящих мертвым грузом. Единственное, что я знаю наверняка, Нэш Дженнигс никогда не даст мне примириться с прошлым.
Он может быть гордым, но и я не хуже. Мне понадобится время, чтобы накопить денег, разобраться со всеми вариантами, но как только я это сделаю, то уберусь оттуда. Да, это лучший выход.
Я рождена для большего. Это всего лишь стимулирующий пинок.
Глава 2
Лукас
—
Я рывком поднимаю голову от рулетки и вижу, как Стилс с трудом ставит стропила к анкерной балке.
— Не против, я помогу?
Быстрый кивок, и вот я поднимаюсь по лестнице, шагая сразу через две ступени, а тем временем лицо мужчины средних лет становится ещё краснее, словно сигнал тревоги, готовый вот-вот сработать.
— Держу, — я держу балку устойчиво со своей стороны, пока он выравнивает и устанавливает её на место.
Капля пота падает с его носа-картошки.
— Спасибо, сынок.
«Сынок» — от этого слова внутри всё скрежещет. За свои двадцать пять лет я пережил куда больше, чем парни старше меня. Но он вряд ли об этом узнает.
— Да, без проблем, — спрыгиваю я и направляюсь снова к работе над перегородкой, которая в конечном итоге станет кухней. Такая работа всегда легко мне дается. Резка, углы, уровни, как и всё в строительстве — это уравнение лишь с одним правильным ответом.
Легко, предсказуемо и безопасно. По крайней мере, безопасно для меня.
А резьба — это моё самое любимое занятие. Ты берешь непригодный кусок дерева, превращаешь его во что-то новое и красивое, а потом даешь ему абсолютно новое назначение, новую жизнь.
Мой разум прорабатывает проект еще раньше меня, а руки закрепляют брусок с помощью пневмомолотка, но головой я точно в другом месте. Создание чего-либо — это всегда воображение. Изгибы и узоры древесной породы рисуют картины, которые я пытаюсь запомнить, а в дальнейшем воссоздать. Да, звучит глупо, но даже самые простые неодушевленные предметы могут нести в себе очарование, если смотреть на них достаточно долго. Возможно, это буйное воображение, а, возможно, мой мозг работает не так, как у всех.
— Выглядит неплохо.
Я поднимаю голову на Криса, прораба, который проверяет мою работу.
— Спасибо, сэр.
Он, как и всегда, относится ко мне крайне незаинтересованно, даже безразлично.
— Нэш ищет тебя, — он кивает головой в ту сторону, где когда-то будет гараж, и отворачивается.
А вот и другая приятная особенность работы на стройке: мужчины не склонны к пустой болтовне. Они говорят на самые основные темы, всё только по существу, иногда даже без слов, заменяя их мычанием. Благодаря этому мне удается полностью погрузиться в работу и получить за это чек, абсолютно избегая проблем.
Я снимаю бейсболку с головы, встряхиваю её, затем как могу стряхиваю опилки и стружку с футболки и джинсов и оборачиваюсь в поисках Нэша.
Глядя на него на другом конце гаража, я понимаю, почему он добился уважения не только своих сотрудников, но и всего города, насколько мне известно. Ростом он выше 180 сантиметров,
темные с проседью волосы, не совсем длинные, но и недостаточно короткие, а когда он сосредоточен, брови опускаются так низко, что можно подумать, он проклинает ко всем чертям всё то, на что падает взгляд.— Лукас.
Он даже не поднимает головы, только решительно зовет меня по имени, а я уже что есть сил прибавляю в темпе и встаю перед ним.
— Сэр?
Он не отрывает глаз от чертежей, развернутых на временном столе, сооруженном из двух пильных козлов и листа фанеры.
— Заказчики звонили. Интересовались, возможно ли сделать камин, — его огромный палец проводит линию на чертеже, — здесь. Сказал им, что один из моих парней может всё сделать. Ты как?
— Это… — я склоняюсь над чертежом, разбирая цифры, — два метра и сорок сантиметров? Примерно?
Он сурово смотрит на меня, и я едва выношу этот взгляд. Цвет его глаз такой бледно-голубой, почти белый, а кожа, наоборот, смуглая из-за солнца, ещё эти особенности, которые появляются ближе к шестидесяти годам — благодаря всему этому он легко внушает страх и трепет.
— Два метра и двадцать сантиметров.
Я ерзаю и натягиваю кепку на брови.
— Я могу это сделать.
— Для подтверждения мне понадобится макет.
Спрятав руки в карманы, я чувствую нервозность и волнение в груди.
— Они хотят чего-то особенного?
Он трёт шею, изучая чертежи.
— Я показал им твою последнюю работу. Они хотят что-то похожее.
Помню, это был пейзаж: река, олени, пришедшие на водопой, семья бурых медведей ловит рыбу. На это меня вдохновляет вид из окна моего дома, поэтому сотворить нечто подобное не составит труда.
— Дерево то же, сэр?
Он качает головой и вздыхает.
— Ты здесь уже два месяца. Можешь звать меня Нэш. Местная сосна подойдет, — он разочарованно ворчит, а затем переводит взгляд на ребят, разгружающих грузовик.
— Коди!
Его сын обращает внимание на громкий голос своего отца.
— Что такое?
Он внимательно смотрит на отца, кивает мне, а я ему в ответ.
Я никогда никому не говорил, но Нэш и Коди Дженнингс самые близкие люди в моей жизни. Они оказали мне поддержку, когда у меня ничего не было, и, как бы это не выглядело со стороны, это маленькое совещание — довольно глубокая беседа для нас.
— Я хочу, чтобы ты съездил к Уилсону и привез от него полную машину дерева.
Коди снимает рабочие рукавицы и убирает их в задний карман.
— К Уилсону? Зачем?
— Хиппи из долины. Они хотят столько дерева в отделке, сколько мы только сможем предоставить. Владения Уилсона теперь принадлежат банку; они сказали, мы можем брать всё необходимое, так как они сравняют там всё с землей в любом случае, — Нэш отпускает чертежи, и они сворачиваются.
— Я не могу взять свой грузовик, — он поднимает палец вверх, — после того, как они разгрузят сайдинг, поедут за следующей партией.
— Возьми Лукаса и его машину. Посмотрим, что вы сможете откопать там, — его тон ясно дает понять, что это совсем не предложение.