Сплит
Шрифт:
Он на секунду замирает, запоминая моё имя, затем хватает мою руку для быстрого, крепкого рукопожатия. Его ладонь тёплая, липкая и мозолистая, и как только он дотрагивается до моей, то тут же отпускает её.
— Приятно познакомиться.
— Ты не местный, — выросшая в маленьком городке, я знаю всех, включая их родственников, но не это выдаёт его как жителя равнины. Он не прирождённый горный человек. Его кожа загорелая, но не из-за того, что он проводит юношество, вспахивая землю или содержа ферму. Дети, подобные мне, которые растут в деревне, проводят большую часть своей жизни на улице. Загар этого парня свежий,
Кроме того, его манеры. Он слишком вежливый, чрезмерно почтительный. Чёрт, он снимает свой головной убор, когда обращается ко мне. Опять же, не редкость в маленьких городах, но делает он это больше воинствующе, чем благородно.
— Нет, мэм, — он ещё глубже засовывает руки в карманы джинсов.
— Откуда ты?
Он пожимает плечами, и его взгляд устремляется к входной двери. Вид его шеи портит участок морщинистой кожи чуть ниже подбородка.
— Отовсюду понемногу.
— Ты уголовник?
— Нет, мэм. Нет, я… нет, — его тело дёргается, и он напрягается.
Я беру в руки стопку счетов и договоров поставки и надеюсь, что, перестав фокусироваться на нём, избавлю его от нервозности.
— Большинство людей, которых заносит в маленький город, что-то скрывает. Я не осуждаю.
Он неподвижен, смотрит пристально, и когда я прохожу мимо него к картотеке, то делаю это близко, чтобы попытаться взглянуть ему в глаза, однако парень отступает на шаг назад, дабы сохранить дистанцию.
— Ничего, если я оставлю кое-что для мистера Дженнингса на его столе?
— Конечно, — я двигаюсь к кабинету своего отца. — Оставь здесь.
Он кивает, затем тащится в кабинет, где должен оставить что-то маленькое. Когда он сюда заходит, я ничего не замечаю в его руках. Парень проходит мимо меня, направляясь к входной двери и потирая затылок.
Может быть, это его таинственное поведение или тот факт, что мы разделяем общую потерю, но я не готова смотреть, как он уходит.
— Что это? — выпаливаю вопрос, радуясь, когда он останавливается прямо перед дверью.
— Что? — он поворачивается ко мне, и моё сердце безрассудно колотится в груди.
— Что ты оставил? Просто, понимаешь, чтобы я могла сказать Нэшу.
«Чётко, Шайен».
Похоже, он ошеломлён.
— Макет.
— Макет чего?
Его челюсть напрягается, как будто мои вопросы доставляют дискомфорт, и я пытаюсь понять, кажется ли моё ничем не обоснованное желание узнать о нём больше раздражающим и надоедливым.
Скрип грузовика, поднимающего пыль, проникает в офис. Я выглядываю из окна в тот момент, как папа высовывается со стороны водителя.
— Похоже, ты сможешь передать его сам, — я возвращаюсь к картотеке, так как тяжёлые шаги моего отца достигают порога.
Лукас
Она — дочь Нэша.
И я видел её голой!
Даже представлял себя с ней голой.
Это неправильно.
Я прочищаю горло и заставляю себя дышать, несмотря на желание бежать. Офис немаленький, но эта девушка будто захватывает весь воздух в комнате. Её присутствие нервирует меня, взгляд потрясающих голубых глаз невозможно удержать, и то, как она наклоняет голову, чтобы рассмотреть меня, ощущается так, словно она может заглянуть мне
в душу. Настойчивая и наглая, полная противоположность девушки, которую я видел прошлой ночью. Та девушка была уязвима как физически, так и эмоционально, и сила, которую я вижу в ней теперь, колет мою кожу. Если бы я был более сильным человеком, то признался бы в том, что видел, извинился за вторжение в её личный момент. Но я не такой.— Лукас, — взгляд мистера Дженнингса движется по всему пространству, и я понимаю, что у его дочери точно такие же глаза, но в то же время у него они устрашающие, а у неё — пытливые.
— Ух ты, посмотри на это место, — он рассматривает брюнетку со злобной ухмылкой, и она закатывает глаза. — Снова видно стол.
— Четыре года университета, и я перекладываю бумажки, — она сердится и запихивает файл в ящик с достаточной силой, чтобы смять страницы.
Его губы дёргаются, как только он переводит взгляд на меня.
— Я полагаю, вы познакомились с моей дочерью, Шай.
Интересное имя для девушки, потому что она какая угодно, но не скромная.
— Да, сэр, мы познакомились, — я снимаю кепку и киваю.
— Шай, это Лукас, — мистер Дженнингс указывает на меня, и её глаза движутся вслед.
— Лукас, — она произносит моё имя, будто пробует его на языке.
Мой пульс чувствуется на шее. Мне нужно скрыться от неё, от чувств, которые вызывает её присутствие.
— Я оставил макет на вашем столе, — делаю шаг к двери.
— Охренеть, — его брови поднимаются. — Уже готово? — он не дожидается моего ответа, вместо этого отправляется на несколько метров назад к себе в кабинет и возвращается с моим эскизом в руке. Разворачивает и изучает страницу. — Иисусе, сынок… это хорошо.
Грудь надувается от гордости, и я приковываю взгляд к полу, чтобы скрыть свою улыбку.
— Спасибо, сэр.
— Что это? — лёгкие шаги Шайен движутся по комнате. — Срань Господня…
— Шай, ты можешь хоть день обойтись без ругательств? — разочарование в его голосе призывает взглянуть на неё в надежде увидеть знакомое выражение уныния, которое испытывает каждый ребёнок, когда над ним глумится родитель, но она кажется спокойной. Даже уверенной.
— Я всего лишь сказала, что это крутое дерьмо, папа, — она закусывает свои полные губы, словно борется с улыбкой, пока отец игнорирует её.
Смело. Я был бы слишком напуган, чтобы огрызаться такому человеку, как мистер Дженнингс.
— Хорошая работа, Лукас, — он отряхивает файл с вложенными в него листами. — Будет здорово смотреться в деревянном виде.
Пытливый взгляд его дочери устремляется ко мне, и моя грудная клетка сжимается.
— Дерево? Ты вырезаешь это из дерева?
— Да, мэм.
— Шайен, — её глаза сужаются.
— Шайен, — моя шея становится тёплой. Я пытаюсь опустить взгляд, но он притягивается к ней какой-то магнитной силой.
Стены будто приближаются к нам, воздух вокруг становится слишком густым для дыхания. Та же самая потребность с прошлой ночи пробуждается глубоко внутри меня. Она новая и такая запретная, что вызывает тошноту и возбуждение в равной степени.
Её щёки розовеют, что выделяется на фоне оливковой кожи, и я снова задумываюсь, как бы она ощущалась на моей руке, груди, губах. Эта мысль вызывает образы, которые отдаются в передней части моих джинсов.