Создатель миров (гпбо)
Шрифт:
24
Зеленое. Фиолетовое. Сад. Птенцы. Много света. Легкость. Легкое потрескивание. Полет. Жизнь. Я лечу. Я живу. Я теку. Я – река. Я – Лета.
Вспышка.
Инок лег на спину и положил голову между двумя электродами, а зубами сдавил резиновый кляп.
Робот Федор склонился над ним:
– Хочешь жить – забудь!
Вспышка.
Лета лежала, такая спокойная, с закрытыми глазами, пришвартованная к центральному ИИ космической станции. Казалось, она просто спала.
Чьи-то руки крутили голограмму мозга
Вспышка.
Инок забился в конвульсиях от ударов тока. Изо рта пошла густая белая пена.
Вспышка.
– Откат завершен, – отрапортовала Глория кому-то.
– Вы уверены, что все воспоминания присутствия на планете стерты? – раздался мужской голос, слабый, но твердый.
Вспышка.
Инок обмяк, глаза закатились. Робот Федор аккуратно снял электроды, взял человека на руки и перенес на кровать. Электронные камеры своими объективами всматривались в лицо Инока.
– Хочешь жить – забудь!
Вспышка.
– Да, все чисто. Можно перезапускать, – отчиталась Глория.
– Хорошо. Действуйте.
Связь прервалась.
Лета лежала, спокойная и как будто бездыханная.
Выражение на лице как две капли воды совпадало с выражением Инока.
Их лица, словно не было между ними пространства, как бы сквозь расстояние, стали сближаться и наконец совпали, превратились в одно.
И на это совмещенное лицо откуда-то из другого мира внимательно посмотрел мальчик Гоби-Гоб.
Послышался голос учителя Машу:
– Теперь ты понимаешь, что такое квантовая запутанность?
Дивад вынул из виртуального атома два электрона и закрутил их в красивый танец. Между частицами засветились фиолетовые, зеленые поля.
– Да, они теперь связаны, – прошептал мальчик.
Голубые глаза Гоба излучали счастье.
Он, не мигая, смотрел на совмещенное лицо Инока и Леты. Веки на этом двойном лице вздрогнули… Зеленое. Фиолетовое. Легкое потрескивание.
Вспышка.
И распахнулись.
25
Лета улыбалась одними уголками губ, паря внутри капсулы швартовки к ИИ станции.
В голове все еще слышались раскаты эха странного звука из сна. Причудливого, долгого сна.
Нет, это не звезды посылали космические шумы и не птицы щебетали в густых зарослях электронного сада. То был голос человека откуда-то издалека, тонкий тревожный голос. Высокий, как птица щебечет, как радиосигнал, пронзивший пространство: «А… а… а… А-а-а… А-а-а… А-а-а… А… а… а…»
В голове эхом улетучивались не только отголоски сна, но и остатки сновидения.
Голубые-голубые глаза ребенка смотрели на Лету.
То был точно сон? Или кто-то звал и вглядывался наяву?
Потягивая лучевой коктейль в световом баре, Лета была погружена в себя, почти не участвуя в разговоре с друзьями.
Глория украдкой наблюдала за подругой.
Лета отпивала из бокала тихо, не издавая своего любимого пьезоэлектрического треска. Что-то явно в ней
изменилось.– Хочу воскреснуть и отправиться на планету, – вдруг выпалила она.
– Ты в своем уме, подруга? – восклицание Глории звучало фальшиво, но Лета ее не особо-то слушала.
Глория взяла планшет и кому-то написала: «Началось. Опять».
26
Инок сидел за компьютером, руками перебирая голографические папки. На другом экране бесчисленными квадратиками светились камеры наблюдения. Вдруг на одной из них появилась красная мигающая надпись: биологическая опасность.
– Что это? Живой организм? Как это возможно?
Инок повернулся к роботам, подключенным к зарядному устройству.
– Надо проверить. Поехали.
Грузовой дрон маневрировал в пространстве базы.
Инок всматривался в серый индустриальный пейзаж. Болела голова. Он сжал руками виски.
– Такое ощущение, что у меня провал в памяти. Что-то было, но я не помню.
Два робота Федора позади человека переглянулись.
– Отсек номер 12. Мы прибыли в точку следования, – раздался электронный голос навигатора.
Двери открылись. Инок вышел и включил биоанализатор.
Сканируя пространство, он следовал за усиливающимся сигналом. Наконец, звук из прерывистого стал сплошным.
– Где-то тут… Я слышал, что раньше на планете водились мыши и тараканы, – говорил он роботам, следующим за ним. – И эти гады способны выжить даже в ядерную зиму. Может…
Кругом в полумраке виднелись только ящики, баки. Инок пнул один из них и выругался.
– Наверное, какая-то ошибка. Здесь нет ничего.
Он шарил глазами по бетонному полу. И тут взгляд зацепился за трещину.
– Странно. Эй, железяки, подсобите.
Он вместе с роботами приподнял увесистую балку и откинул ее. Щель в полу расширялась. Инок посвятил себе фонариком. И вдруг прямо в растрескавшемся бетоне он увидел зеленый росток. Это была маленькая веточка сосны. Нежные иголочки выглядывали из разлома. Было видно, что деревце буквально пробило себе путь сквозь толщу бетона.
– Ух ты…– он с нескрываемым восхищением рассматривал росток, аккуратно потрогал мягкие, совсем еще молоденькие иголочки. – Какая нежность и какая силища. Как такое возможно? Здесь же метр бетона.
Он осмотрелся вокруг. Прямо над ним нависал балкон. И тут его голову пробила вспышка. Он на мгновение увидел себя и еще кого-то на этом балконе. Девушка? Инок схватил виски руками и зажмурился. Боль прошла, как и видение. Он снова посмотрел вверх. Еще выше балкона. Под самую крышу. Там, на самой верхотуре, что-то поблескивало. Словно тонкий луч света пробивался из отверстия.
– Железяки, дайте-ка бинокль.
Инок схватил прибор и задрал голову. Он разглядел через оптику что-то похожее на люк. И в центре рисунок. Инок смахнул застилающий глаза пот. Знак. Это была веточка сосны. Да, само собой. Это же логотип LuCorp. Но в центре рисунка была вроде бы дыра, и оттуда пробивался свет.