Сотрудник гестапо
Шрифт:
– Ты что разбуянился?
– спросил Дубровский.- Он ведь полицайкомиссару живой нужен.
– Ничего, сейчас отойдет. Я ведь не сильно.- И, обращаясь к агентам, доставившим задержанных, сказал:- А ты молодец, Филатьев. Такую птицу поймал. Награды тебе не миновать.
– Это Шестопалов его опознал,- кивнул тот на второго агента.- Стоит, понимаешь ли, на трамвайной остановке и спокойненько беседует вот с этим…
– А твоя фамилия?
– спросил Потемкин у второго задержанного, который, опустив голову, молча стоял чуть поодаль.
– Новиков.
Гавриленко пришел в себя, и, приподнявшись,
Леонид Дубровский с силой сжал кулаки. Он готов был наброситься на Потемкина, но вместо этого, сдерживая гнев, спокойно сказал:
– Алекс, немедленно доложите полицайкомиссару о задержанных! Иначе эту радость доставлю ему я.
Он решительно повернулся к двери. И этот жест не ускользнул от Потемкина.
– Послушай! Побудь минуточку здесь, я сам сбегаю к Майснеру,- примирительно обратился тот к Дубровскому.
– Давай! Только побыстрее, а то я тороплюсь на биржу труда.
Схватив со стола пистолеты, Потемкин выбежал из комнаты. Не прошло и минуты, как он вернулся в сопровождении адъютанта полицайкомиссара Майснера.
– Гавриленко, к полицайкомиссару!
– выкрикнул адъютант и чуть потише добавил:- Филатьев и Шестопалов, тоже пройдите к шефу. А этого,- кивнул он на второго,- пока в подвальную камеру.
Когда Гавриленко встал и направился к двери, Потемкин остановил его жестом. Вновь ощупал его карманы и, ничего не обнаружив, подтолкнул в спину.
Дубровский собирался выйти вслед за Гавриленко, но Потемкин придержал его за рукав:
– Погоди немножко.
– Я же тороплюсь.
– Ничего, успеешь!
– рассмеялся Потемкин. Он снял телефонную трубку, вызвал конвойного и, когда тот явился, отправил Новикова в камеру. Только после этого он обратился к Дубровскому:- Тебе что, не понравилось, что я этого типа ударил?
– Откровенно говоря, это было ни к чему. Ему еще на допросах достанется. А попади ты ему в висок - и допрашивать некого было бы.
– А я уж думал, что ты его пожалел. А ты знаешь, кто это?
– Если верить этим агентам, партизанский командир.
– Командир-то командир, но ведь он еще и чекист. Капитан НКВД. Этих я бы своими руками душил. Но ничего. Полицайкомиссар сейчас на хорошем взводе. Он ему сам по первое число выдаст.
– А почему на взводе? Все из-за этих листовок психует?
– Какие там листовки!
– отмахнулся Потемкин.- Мне сейчас адъютант сказал, что звонили из штаба генерала Холидта. Сообщили о начавшемся русском наступлении на широком фронте.
Дубровский еле-еле сдержал радостную улыбку.
– Неужели так обернулось?
– хмуро проговорил он.
– Да-а, дела-а!
– протянул Потемкин.- Еще неизвестно, чья возьмет.
– Ну, нам-то с тобой отступать некуда. Как говорят, все мосты сожжены. Если живыми к ним попадемся, петля обеспечена.
– Постараемся не попадаться. Будем обеспечивать себе жизнь на Западе!
Потемкин достал из кармана золотые часы и повертел их перед глазами Дубровского.
– Откуда у тебя это?
– У Гавриленко взял.
– Когда ты успел? Я даже ничего не заметил.
– Уметь надо, господин Дубровский!
– ехидно улыбнулся Потемкин, убирая часы обратно в карман.-
Дубровский брезгливо поморщился и, не говоря ни слова, вышел из комнаты дежурного.
До биржи труда было не более двадцати минут хода. Дубровский был возбужден. Всю дорогу он думал о начавшемся наступлении Красной Армии, и лишь временами память возвращала его к капитану Гавриленко, жизнь которого была теперь в смертельной опасности. Невольно вспомнил он и Ольгу Чистюхину, работавшую на бирже труда. Эта веселая, жизнерадостная двадцатилетняя девушка ведала бланками биржи труда, на которых заполнялись справки об освобождении от угона в Германию.
Еще две недели назад, проверяя списки завербованных для отправки в.Германию и контролируя работу сотрудников биржи, он обнаружил недостачу этих бланков. Из дальнейших разговоров с Ольгой Чистюхиной он понял, что она, злоупотребляя своим служебным положением, выдавала фальшивые справки родным и знакомым. Вынудив девушку признаться в этом, Дубровский пообещал держать в тайне ее проделки, но одновременно заручился ее обещанием выдавать подобные справки тем, кого он назовет.
Сегодня Дубровский впервые договорился с ней о свидании. Ему хотелось узнать, с кем связана эта девушка. Быть может, с ее помощью удастся установить связь с подпольем Сталино, в существовании которого он теперь не сомневался.
Вечером он встретился с Ольгой Чистюхиной в центре города, и та привела его в гости к своей подруге. Пили чай с сухарями, шутили. Видно было, что девушки радовались сообщениям о наступлении Красной Армии.
…Уже несколько дней продолжались допросы Александра Гавриленко. Менялись переводчики, менялись следователи. Заболевшего Карла Диля подменил Макс Борог.
Из рассказов Макса Дубровский знал, что Гавриленко, припертый к стенке показаниями провокаторов, не отрицает, что является капитаном Советской Армии, что заброшен в немецкий тыл для подрывной деятельности, но начисто отвергает свою принадлежность к руководству подпольем и потому якобы не может назвать ни одной фамилии.
– Ты знаешь, Леонид, скорей бы уж поправился этот Карл Диль!
– признался Макс.- Мне так надоела эта грязная работа.
– А чем ты занимался до Гавриленко?
– О, это секрет. Но тебе я могу сказать. Вместе с моими друзьями из армейской разведки я готовил к переходу на ту сторону крупного агента.
– Стоящий парень?
– О-о! Пауль Мюллер - это птица большого полета, хотя сам он маленький белобрысый паренек с голубыми глазами и арийским носом. К тому же очень приметный. У него нет двух пальцев на правой руке.
– Чем же он может быть полезен?
– Свободным передвижением. Обыкновенный старший лейтенант возвращается из госпиталя после ранения. Побродит на той стороне и вернется с ценными данными. Штабу армии нужно ведь только то, что сконцентрировано перед нашим фронтом. А направления передвижения войск увидеть не так уж сложно.
– А разве мы собираемся наступать на этом участке?
– Мы - нет. Но русские собираются. И командованию хотелось бы знать направление главного удара.
– Значит, ты уже закончил его подготовку и поэтому тебя перебросили на Гавриленко?