Сотовый
Шрифт:
Женщина с красивым лицом продолжала играть роль Джессики Мартин. Она стояла у полуоткрытой двери и с доброжелательной улыбкой смотрела, как Муни, участок «Вест Сайда», хороший полицейский и почти бойскаут, уезжает прочь. Улыбка не сходила с ее лица, пока она не удостоверилась, что полицейский абсолютно точно не вернется, чтобы задать еще один вопрос или просто перепроверить ситуацию.
Только после этого она сделал шаг внутрь дома, закрыла дверь и убрала пистолет, который все это время держала в руке за спиной.
«Ух, вот это — да! Слава
Что ж, особой опасности полицейские не представляют, когда не пытаются играть в детективов. Судя по всему, он был здесь во внерабочее время, в уличной одежде, и ехал домой. Так что посещение это было неофициальным, никто о нем не знает и, вероятнее всего, не узнает.
«Все равно, надо дать знать об этом ребятам», — думала она, прислушиваясь к гудкам в телефоне. Береженого бог бережет.
— Это Бейбек, — сказала она, когда на том конце подняли трубку. — Тут был гость. Нет, никого дерьма. Серьезно. Но все уже в порядке. Я позаботилась. Да, я уверена.
Несмотря на свои убеждения, Джессика снова начала плакать. Она не рыдала истерически, нет. Это был непрекращающийся тихий плач. Слезы текли по ее лицу двумя ровными ручейками, и она просто не могла их остановить, как бы ей этого ни хотелось.
В общем, не все ли равно? Она не пыталась перестать плакать. Единственное, что сейчас имело значение, — успеет ли Райан приехать в аэропорт и найти Крэга раньше них.
— Где ты сейчас? — спросила она его, размазывая тыльной стороной ладони слезы по лицу.
— Все в порядке, серьезно, — сказал он ей. — Я буду в аэропорту минут через двадцать.
— Двадцать минут — это слишком долго! — лихорадочно заговорила она. — Поезжай быстрее!
— Джессика, у этой тачки швейная машинка под капотом! — перекрикивая мотор и звуки движения вокруг, орал Райан. — Я не могу ехать быстрее!
— Прости. — Какое-то время она сидела, закрыв глаза руками, а потом убрала, размазывая бесконечные слезы. — Я только…
Она поперхнулась и замолкла, углядев зеркало, прислоненное к стене в дальнем углу. Раньше оно не попадалось на глаза. Оно было старое, грязное, засиженное мухами и потрескавшееся, но отражало без искажений. Это удивило ее значительно больше, чем грязное и побитое отражение, засаленные волосы и рваная одежда.
Старое, сломанное зеркало удивительно хорошо показало ее. Когда они найдут ее тело, их встретит отражение этого зеркала.
Если, конечно, тело вообще когда-нибудь найдут.
— Джессика? — голос Райан был высоким и напряженным. — Джессика, ты здесь? Джессика? Джессика?
— Райан? Ты думаешь… — Она остановилась на секунду, а потом слова сами собой вырвались из ее уст, прежде, чем она смогла их обдумать: — Ты думаешь, бог простит меня?
Из всего сказанного за сегодняшний день этих слов Райан ожидал меньше всего. Они выбили
его из колеи.«Ты думаешь, бог простит меня?»
Еще никто никогда не спрашивал его о чем-то подобном. Что он действительно мог на это ответить? Или в вопросе уже содержался ответ?
— Эээ… Что ты имеешь в виду? — наконец вопросил он.
— За то, что я собираюсь сделать, — сказала пленница. Ее голос был настолько несчастен, что его больно было слушать. — За то, что оставлю Крэга.
— Джессика, у них твой ребенок, — сказал Райан, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова, чтобы успокоить ее и параллельно с этим стараясь не пропустить поворот к аэропорту. — У тебя нет шансов.
— Я не знаю. — Она тяжело вздохнула. — Я не зн…
— Я знаю, — своим самым уверенным тоном сказал ей Райан. Он проехал на очередной красный свет и подрезал очередную машину, не обращая внимания на водителей, посылающих ему недвусмысленные намеки в виде вытянутого среднего пальца на руке. — Я знаю. Я слышал, что они с тобой сделали. Ты держалась до конца.
Он услышал, как она еще раз тяжело вздохнула. «Пожалуйста, пожалуйста, Джессика, послушай меня, — беззвучно умолял он, обгоняя машину, которая, похоже, ехала со скоростью, превышающей допустимую всего на десять миль в час. И, как и следовало ожидать, получил еще один салют пальцем от водителя. — Пожалуйста, Джессика, пожалуйста, послушай и поверь мне».
— Но мы и так уже у них, — сказала она. — Я и Рикки. Может быть, мне бы удалось помочь Крэгу.
Безнадежность в ее голосе привела Райана к таким мыслям, что у него на затылке волосы встали дыбом.
— Нет… — начал он.
— Я и мой сын умрем здесь, Райан.
— Нет, Джессика, послушай меня! — перебил он, пытаясь справиться как с ее отчаянием, так и с собственным чувством ужаса. — Я не позволю этому случиться. Ты меня слышишь? Я обещаю тебе. Обещаю, что этого не случится.
По тому, как таяла судорожность в ее дыхании, он понял, что его слова дошли до нее. Он объехал еще несколько машин, задним числом отмечая, что их становится все больше и больше.
«Оставайся со мной, Джессика, — про себя умолял он, маневрируя из стороны в сторону. — Оставайся со мной, Джессика. Прошу тебя. Прошу тебя. Просто оставайся и жди».
Слова стали крутиться в его голове, как молитва: «Оставайся и жди. Оставайся и жди. Оставайся и…»
— …говорю тебе, новенький «порше каррера», партнеры подарили, — неожиданно сказал мужской голос. Райан подпрыгнул, думая, что это один из похитителей Джессики вернулся и нашел телефон. Потом он понял, что новый голос продолжает говорить какую-то чушь.
— Да, просто клево. С откидным верхом, синий, разгоняется до сотни за пять и две секунды, срывает трусики с девочек за три…
«О, нет — перекрестный звонок», — с ужасом подумал Райан. Это было так же плохо, как если бы похитители нашли телефон, может быть, еще и хуже.
— Джессика! Джессика! — закричал он. — Ты еще здесь? Джессика, ответь мне!
— Эй! Это личный звонок! — начал бушевать голос, очень обиженно.
Эти слова сопроводились взрывом помех. Из-под них пробивался слабый голос Джессики: