Солнечный корт
Шрифт:
Голодный пес, думал он всего несколько минут назад, и слова Кевина только подтвердили эту недобрую оценку. Джереми подумал об Эверморе, с его душными раздевалками, о команде, вынужденной жить, играть и посещать занятия вместе, о тренерах, контролирующих каждое взаимодействие с внешним миром, и об агрессивной жестокости, неизбежно родившейся в таком заточении. Джереми знал, что они ужасно обидели Жана на первом курсе, но Жан все равно горевал о них. Все это ужасное признание началось с того, что Кэт напала на него за любовь к ним.
Джереми подумал о Короле, который позволял себе быть никем, кроме как лучшим, воспитанном
– Жан, - сказал он.
– Почему бы тебе не посмотреть на меня?
– Нет, - сказал Жан.
– Уходи.
Джереми посмотрел на своих друзей. Лайла легонько толкнула Кэт в плечо, и они, выходя, закрыли за собой дверь. Джереми подождал минуту, прежде чем пересечь комнату и встать рядом с Жаном. Жан продолжал смотреть в окно с таким видом, будто умер бы, если бы заметил присутствие Джереми. Джереми тоже смотрел, уставившись на нарциссы, нарисованные Кэт из баллончика на заборе, и сквозь них, собираясь с мыслями. Он взвесил все, что мог сказать, и все, чего не должен был, и подумал, не лучше ли просто отступить и позволить Жану взять себя в руки.
– Посмотри на меня, - настаивал он. Когда Жан, наконец, повернулся к нему лицом, Джереми обвил рукой его шею и крепко обнял.
– Сожалею. Мне жаль, что он причинил тебе боль, мне жаль, что ты все еще боишься говорить об этом, и мне жаль, что ты думаешь, что я никогда не пойму. Мне жаль, что он обманул тебя, заставив думать, что ты этого заслуживаешь. Но я не жалею, что он ушел. Не буду.
Через минуту он почувствовал, как пальцы вцепились в его рубашку. Он ожидал, что его оттолкнут, но, возможно, Жан собирался с силами, потому что после напряженной минуты молчания Жан, наконец, признался:
– Я тоже.
Он сказал это так, словно думал, что их могут подслушать, но то, что он вообще это сказал, дало Джереми надежду. Джереми еще немного подержал его, прежде чем медленно ослабить хватку.
– Что тебе от нас нужно?
– Притвориться, что вы не знаете, - попросил Жан.
– Ты защищаешь его или себя?
– Спросил Джереми.
– Да, - последовал решительный ответ.
– Последствия были бы катастрофическими.
Джереми серьезно обдумал это, отступая от Жана. Кевин уже взял с него клятву молчать о его руке, так что сохранение секретов Жана будет лишь дополнительным шагом вперед. Его раздражала мысль о том, что ему приходится мириться с этим, но не из-за Жана, а потому, что каждый раз, когда он видел, как Рико чествуют в новостях как трагического героя, ему хотелось взбунтоваться, но он не имел права вмешиваться в травму Жана или в его исцеление.
– Хорошо, - наконец сказал Джереми, надеясь, что не пожалеет об этом.
– Мы будем притворяться, но ты знаешь, что мы знаем, так что, если ты когда-нибудь будешь готов поговорить об этом или о чем-то еще, вспомни о нас. Мы твои друзья, и мы просто хотим для тебя самого лучшего.
– Да, - сказал Жан, а затем добавил: - Я останусь здесь еще ненадолго.
Джереми услышал в этом отказ, но подождал, пока Жан отпустит его рубашку, прежде чем выйти из комнаты. Он закрыл за собой дверь так тихо, как только мог, и отправился на поиски Кэт и Лайлы. Они лежали, прижавшись
друг к другу, на диване с одинаково мрачными лицами. Джереми взял диванную подушку и прислонился к Лайле, ища поддержки.– Он это сделал с ним, да?
– Спросила Лайла.
– И с Жаном, и с Кевином, - сказал Джереми. Кэт выругалась, тихо и злобно, и Джереми подождал, пока она переведет дыхание, прежде чем продолжить.
– Но Жан все еще напуган, несмотря на то, что Рико навсегда исчез из поля зрения. Я не знаю, скрывается ли он от тренера Морияма, участвовал ли Эдгар Аллан в сокрытии информации или что-то в этом роде, но для него важно, чтобы мы ни в чем не обвиняли Рико.
– Ты не можешь смириться с этим, - сказала Кэт.
– Это несправедливо.
– Дело не только в Жане, - напомнил ей Джереми.
– Даже Кевин боится признаться. Это не нам решать, Кэт. Если стремление к справедливости ставит под угрозу их доверие и безопасность, то оно того не стоит.
Они обменялись долгим взглядом, прежде чем Лайла подтолкнула Кэт плечом. Кэт хмуро посмотрела на дальнюю стену, но неохотно сказала:
– Мне это не нравится, но я буду держать рот на замке, если ты считаешь, что так будет лучше.
– Мне это тоже не нравится, - признался Джереми, - но это то, что ему нужно от нас.
Лайла немного помолчала, прежде чем сказать:
– Это многое объясняет, да? Все, начиная с прошлогодней вражды Лисов с Рико и Воронами и заканчивая тем, почему Эдгар Аллан позволил Кевину и Жану уйти без борьбы во вемя чемпионата. Они покупали молчание и защищали своего драгоценного Короля.
– Я не прощаю Воронов, - добавила она.
– Только не после того, что случилось с ним на первом курсе, и не после той гадости, которую они обрушили на него этой весной. Я отказываюсь думать, что они понятия не имели о том, что произошло. Но пока он не захочет поделиться всей картиной, я постараюсь не копаться в этой ране слишком глубоко. Но ты, - она указала на Джереми, - убеди его избавиться от этих блокнотов. Ему не нужно хранить такой яд.
– Я попробую, - сказал Джереми.
Кэт слегка взбрыкнула ногами, уставившись в потолок. Джереми не мог догадаться о ее мыслях, но выражение ее лица говорило о том, что они были неприятными. Наконец, она хлопнула в ладоши с такой силой, что он был уверен, что ее ладони онемели, и вскочила с дивана.
– Пойду, проверю, как там цыпленок, - сказала она.
Джереми тоже встал, но направился в кабинет, чтобы обдумать работу, которую забросил Жан. Возвращаться к этому, учитывая, что сегодняшний разговор рикошетом отдавался в его голове, было крайне несправедливо, но он заглянул в ящик Кэт в поисках ручки, прежде чем подобрать один из упавших блокнотов Жана. На этот раз он не стал открывать, а положил его лицевой стороной вниз на ковер, чтобы использовать тонкую картонную обложку в качестве подложки. Шаг за шагом он продвигался по списку, просматривая скучные названия классов и сравнивая с теми, что были у их товарищей по команде, с тем, что выбрал Жан.
Как и надеялся Джереми, Шейн и Жан учились вместе в двух классах, и Коди был зачислен в один, который Жан мог взять в качестве замены. В результате остался один неучтенный класс, и это звучало ужасно скучно, но Джереми записал номер занятия и время на своей руке, чтобы можно было связаться с профессором и попросить разрешения присутствовать. Он как раз отложил ручку, когда в дверях появился Жан.
Джереми поприветствовал его лучезарной улыбкой, которой не чувствовал, и похлопал по месту рядом с собой.