Солнечная ртуть
Шрифт:
Агате выделили отдельную комнату. Она была пуста, не считая кровати и гвоздя для одежды. Да ещё в изголовье притулилась маленькая тумбочка, на которую можно складывать книги и свитки, когда те попадали к ней во временное пользование. Библиотеки не было на островах, большая часть знаний передавалась устно. Сначала принцесса не могла найти ни одного намёка на сакральные, обещанные ей тайны ни в словах, ни в действиях магов. Они приводили её на берег океана или скалистый уступ, а то и вовсе бросали одну в голом зале, где не было ничего, кроме одного единственного окна. Ромб света холодом озарял пустое помещение, и ничего кроме серого неба в него не увидеть.
«Найди фером. Дай знать ему, что ты уже готова следовать предназначенным путём». Так говорили ей, запирая дверь или уходя с утёса, оставляя девочку в полнейшем одиночестве. «Господи, какой бред» — думала принцесса и принималась за медитацию. Феромом маги называли некое вещество,
Мун — земля и море, небо и солнце, планеты и звёзды. Он заключает в себе и Йэр, и Чёрные острова, и Огненную гору. И страны за пределами королевства. А также то, что даже здесь называется параллелью. Мун содержит много слоёв, они не пересекаются и существуют отдельно друг от друга, хотя всегда бывают исключения из правил.
Сначала у неё не получалось. Никто не торопил принцессу, благо впереди у неё были долгие годы тренировок. Она не жаловалась на недоедание, усталость непривыкших к работе рук и замерзающих ног. Не роптала на то, что совершенно и ни черта не понимает в поведении магов. Их это устраивало. Порой Агата даже ловила их на том, что они смотрят на неё с одобрением.
— В тебе много боли, девочка. Так раствори её в фероме. Закрой глаза, если так легче. Не думай о другом и позволь энергии наполнить твой разум… Нет, не надо их зажмуривать так рьяно. Ты не орехи колешь.
Они были правы. Почти: это не боль не желала покинуть Агату, это была ненависть к матери. Королева приказала убить тех, кто проявил столько доброты по отношению к принцессе. А Старший дракон подкинул ей эту мысль как удачное решение проблемы. Нердала принцесса ненавидела ещё сильнее. Но разве могла она сейчас что-либо с этим сделать? Пока — нет. Пока что в её силах было только найти и обуздать вселенскую энергию, которая по праву крови должна ей подчиняться.
Как и Эрид. На самом деле, как объяснили маги, именно фером делал оборотней зависимыми от воли торитт. Первые полгода, проведённые на островах, принцесса чувствовала его эмоции. Знала, какие страдания приносит заточение дракону, как оно обострило болезнь, которая сводила в судорогах плечи. Усилило злость, причиной для которой послужила сама Агата. Ему было слишком худо.
Принцесса и сама нередко думала о том, как просто было бы ринуться в пучину океана, лишь бы только не вспоминать день казни. Белые лица акробатов, крик Лиры, отчаянно умоляющей помочь. Безукоризненно отработанные действия палача, и безупречное внешнее хладнокровие самой принцессы. О, себя она ненавидела почти что наравне с Нердалом. Но только Агате уготовили наказание, а этот мерзавец и дальше продолжит разделять власть над королевством вместе с её матерью. Оба они сейчас решают дела государственной важности и вспоминают о наследной принцессе только для того чтобы недовольно нахмурить лбы и поджать губы. Нет, если она бросится в ледяные солёные воды, это не станет для них такой уж потерей. Они даже не слишком удивятся.
Принцесса отбросила эту мысль и принялась постигать науку магов. Ещё прежде чем познать хотя бы половину тайн Муна, она научилась — пусть и не без их помощи — ограничивать свои эмоции и отрезать их от внешнего мира. Даже на сенсорном уровне: страшных потрясений с ней не случалось, а смертельная, но уже привычная тоска больше не отражалась на Эриде. Вскоре после того как его выпустили из темницы, дракон получил частичную свободу от проклятия. По воле Агаты, но, конечно, только до тех пор, пока он ей не понадобится. Он мог шляться по всему белу свету, подгоняемый своей огненной натурой и ветрами средь облаков. Её высочество тем временем копила в сердце лёд, чтобы со временем одним махом разбить его и явить миру великую ненависть, обрушить на головы королевы и Нердала. Внезапную. Холодную, как обступивший магов океан, в котором насмерть замерзали глубоководные твари.
Да, её дракон мог пока быть свободен. Он это заслужил. Принцесса не держала зла на Эрида — во всяком случая такого, которое могло бы сравниться с тем, что она чувствовала по отношению к матери. Оборотень не упустит возможности отдохнуть от неё — что ж, на здоровье. Агата в некотором роде была за него рада, и испытывала еле заметное довольство собой: она смогла частично разорвать ментальную связь, а значит — всё-таки умела подчинять фером.
Дни шли, привычки укоренялись. На автомате по утрам Агата мыла пол, пока солнце только обозначилось на горизонте. Работала, не чувствуя унижения и пыталась постичь, поймать невидимые нити. Как её и учили. Она погружала босые ступни в песок и, не моргая, смотрела на океан, пытаясь добиться успеха. Когда-то то же самое делали её мать, бабушка и все предыдущие королевы, когда были такими же юными. Свою первую молодость они оставляли здесь, приносили в жертву ради знания и власти. Для Агаты это оказалось не так сложно: после казни посторонние мечты перестали отвлекать
её. Ни путешествия, ни дружба, ни даже механика уже не занимали принцессу. Девочка запретила себе даже грустить и полностью сосредоточилась на этой странной, небывалой больше нигде, кроме как здесь, учёбе. Делая скидку на нежный возраст наследницам короны давалось ровно семь лет на то, чтобы занять своё истинное место в Муне и обрести силу, недоступную простым смертным. А сколько потребуется времени, если девочка до поры до времени сочла за благо думать о себе как о старухе? Цель сама подсказала ей эту тактику. Не будь цели — принцесса точно бы сломалась и полетела кубарем в океан. Дожить, дотерпеть выучить как можно больше. Зазубрить и использовать. Это всё, чего она хотела.А что случится после — Агате было неинтересно.
Чем больше она старалась, тем больше маги открывали ей. Девочка редко задавала вопросы, но ответы получала всегда. Бритых на лысо людей ничуть не удивило её желание скрыться от собственного дракона, и они с готовностью объяснили ей принцип действия проклятия и то, как его ослабить.
Разумеется, причиной всему был фером. Астор были его носителями. Вселенская пыль не только задавала направление временам, но и обитала в конкретных предметах — воздухе, воде, огне. А так же в крови правящей династии. Поэтому кровь и приобретала такой удивительный оттенок — алый с золотыми вспышками. Отсюда же цвет глаз и волос. Фером был невидим, но, смешиваясь с нужной субстанцией, начинал сиять как полуденные звёзды, блики на водной глади или лучи солнца. Солнце — в Йэре этого добра было столько, что хватило бы осветить ещё пару-тройку городов. А всё потому, что там пребывали Астор. Королевы не могли надолго отлучаться из столицы: Мун указал им это место в качестве единственного и бессменного дома.
Изначально сила их была огромной. Обладали ей как мужчины, так и женщины этого рода — тем и другим приходилось управлять этой страной, иной раз сразу несколько человек занимали престол. Не всегда у них получалось делить власть, а груз магии, который наложил на их плечи фером, порой и вовсе сводил с ума или лишал жизненных сил. Так было с последними королями, братьями печально известной Терры, которые сгоряча казнили сестру. И тем самым положили начало проклятию драконов. Раньше Агата даже не подозревала, что их преступные действия на самом деле послужили на пользу: после того как из Огненной горы стали появляться оборотни, львиная доля ферома перекочевала в них, тем самым облегчив ношу королевам. Вряд ли лишать короны всех мужчин этой страны было предназначено высшими силами. Но Мун не проявил своего недовольства, и всё решили оставить так.
Астор стали больше походить на смертных людей, а в жилах драконов текло чистое золото, что было свидетельством того, что в них ферома куда больше, чем в торитт. И тем не менее, Мун обязал подчиняться именно их.
Об этом менторы Агате не рассказывали. По многим причинам. Например, потому что официальная церковь всё ещё пыталась вплести в свою философию оборотней и магию. Тема считалась неудобной. На разные лады девочке пересказывали историю о том, как два короля совершили ужасное преступление, и потому понесли наказание, став прародителями всех драконов. Принцессу всегда интересовала научная сторона вопроса, и только маги наконец немного приоткрыли суть проклятия. Всё оказалось просто. Девочка усвоила эту информацию и принесла положенную клятву, что не станет разглашать её даже собственным детям, когда они появятся. Казалось бы, что такого, если люди узнают чуть больше о слоях Муна, параллелях и фероме? Но маги придерживались такого мнения, что разобравшись, кто-нибудь обязательно захочет научиться этим делом управлять, не имея для этого ни права, ни способностей. Такое безобразие повлекло бы за собой неприятные последствия. В любом случае, принцесса не собиралась нарушать данную клятву. Она задумала натворить бед иным способом, но потом. Для начала надо как следует научиться.
Астор не могли создавать никаких чудес, хоть и были наделены магией. Ни пламя, ни молнии им не были подвластны, в отличии от драконов, в распоряжении которых находились эти стихии. Агата перелопатила все книги на островах, и нашла несколько свидетельств о том, что и до Эрида попадались электрические змеи. Их лишь упоминали, ничем примечательным, помимо молний, эти чудовища не могли похвастаться.
Она пожала плечами, и взялась за следующие тома.
Главная задача королев и их наследниц — находиться в нужном месте и не покушаться на жизнь и здоровье кого-либо из своей семьи. Поэтому дети не восставали на родителей, а матери защищали трон для своих дочерей: если его займёт кто-нибудь другой, беды посыплются на эту бескрайнюю землю одна за другой. Враги Йэррии тоже это понимали, равно как и те, кто не по своей воле вошёл в состав империи. Одни лелеяли мечты нарушить династический порядок и посмотреть, что будет, другие не смели идти на открытую войну, понимая, что в случае победы рискуют пострадать вместе со всей страной.