Чтение онлайн

Я понимаю, что история Светлого Айрина — абсолютно не подходящий для такого анализа пример. Ведь наш мир — результат отбора людей, обладающих определёнными качествами. Закалённые гонениями, вынужденные надеяться только на Бога, себя и братьев по вере, привыкшие отстаивать свои интересы в упорном и последовательном противостоянии с государством, арья-христиане изначально были готовы к самоуправлению и принятию полной ответственности за свою жизнь.

Я спрашиваю Дейна:

— Были ли у вас на Заре какие-нибудь неприятные эксцессы, когда выходцы со Старого Айрина адаптировались

к жизни без денег, иерархии, контролирующих органов и прочих атрибутов государства?

— В целом всё прошло более-менее нормально. Всё-таки те, кто вместе со мной покинул Старый Айрин, сильно отличались от большинства. Они ненавидели ложь и бюрократию, искали справедливости. Более того, были готовы сами бороться за неё, даже рискуя жизнью. Среди нас не было безответственных паразитов. Да и мало нас пока, всего-то около 20 тысяч на целую планету. Это вместе с теми, кто пришёл со Светлого Айрина. Тех было совсем немного, но они внесли весомый вклад. Очень помогли с переходом к новому образу жизни. Для наших непривычно было, что абсолютно всё приходится делать самим, ведь за деньги никого не наймёшь.

— И что, совсем никаких происшествий не было?

— Ну, как сказать… Были конфликты, даже доходило до телесных повреждений.

— И что вы делали в таких случаях?

— Иногда собирали суд кланов, порой близким удавалось привести оппонентов в чувство. В конечном итоге всё заканчивалось примирением. Правда, пару раз случалось, что пострадавший наотрез отказывался простить обидчика. Тогда инициатор конфликта переселялся с семьёй в другое полушарие Зари. Были серьёзные ссоры между супругами, и даже два развода. В одном случае женщина вообще вернулась на Старый Айрин. Ещё подростки хулиганили, но там всё просто — отработали причинённый ущерб в своё свободное время.

— И это всё?

Дейн медлит с ответом. Видно, что ему не хочется об этом говорить. Наконец, он все же решается:

— Один раз произошло умышленное убийство.

— Ничего себе! — изумляюсь я.

— Мы решили это не выносить. Я даже не хочу называть его клан. Стыдно, что среди нас оказался такой.

— А как это случилось?

— Он преднамеренно устроил аварию на одной из тех гигантских насосных станций, что перекачивают воду из-под земли в специально проложенные русла. Ты наверняка видела подобные на Мирне и представляешь, какие там масштабы.

— Зачем?

— Влюбился в девушку, а она предпочла другого. Он решил организовать сопернику несчастный случай, в результате тот погиб вместе со своим коллегой.

— И что сделали с убийцей?

— Доставили в пустынное место и выкинули из шлюза флаера с небольшим запасом кислорода, ну, чтобы было время подумать.

— Сурово…

— А что ещё с ним было делать? Так решил его клан, жители его поселка, коллектив, где он трудился. Они ещё меня пытались к этому привлечь, чтоб я утвердил результат их голосования.

— И что ты им сказал?

— Пусть решают сами! Я привел их на Зарю не для того, чтобы быть над ними диктатором.

Я задумываюсь и представляю себе, каково было бы жить или работать рядом с таким вот… Да

и у нас в старые времена поступали так же. Может, именно поэтому на Светлом Айрине уже больше ста лет не происходят подобные вещи.

— Люди должны сами отвечать за себя! — добавляет Дейн. — А не ждать, что кто-то решит за них. В противном случае они роют себе яму, рискуя своим будущим, если после меня на моём месте окажется недостойный.

Брат говорит абсолютно правильные слова, но ведь это может работать только в обществе, где большинство — порядочные и мыслящие люди.

— Скажи, Дейн, вот Старый Айрин… Ты знаешь, что там творится и какие люди там живут. Как ты думаешь, возможно ли им построить у себя нормальную жизнь, такую, как у нас? Чтобы не было преступлений, всей этой омерзительной безнравственности? Чтобы никто не лгал и не унижал друг друга?

Дейн долго думает, но в конце концов отвечает:

— Не знаю!

— Вот и я тоже. Так сложно всё.

— Может, не сразу, постепенно, — добавляет он. — Если создать условия, которые не будут благоприятствовать проявлению у людей отрицательных качеств. Но, с другой стороны, если кто-то сверху будет навязывать обществу перемены, это не даст результатов. Пока люди не перестанут быть стадом, которое пастухи у власти гонят в нужном им направлении, ничего не изменится. Придёт новый пастух, и они тут же оставят всё, чему их учили прежние.

Я всегда стараюсь быть дома, когда мой сын Марк прилетает из лицея. В это тревожное и полное неопределённости время всем хочется быть рядом со своими близкими. Кто знает, что принесёт нам завтра?

Мы с сыном любим гулять в лесу, что начинается сразу за посёлком. Мы идём по тропинке, проложенной вдоль ручья. Я думаю о том, что совсем скоро надолго расстанусь с родной планетой, и не смогу ни пройтись по траве, ни прикоснуться к живому прекрасному дереву, ни сорвать с него сочный плод.

Марк рассказывает о недавнем погружении, где они отрабатывали действия в невесомости.

— Я не подозревал, что это окажется настолько трудно! И даже довольно-таки противно себя чувствуешь.

Невесомость… Услышав это слово, я как будто вновь ощущаю тот сокрушительный удар, от которого содрогнулся корпус звездолёта, так что я не смогла удержаться на ногах.

Погас свет, но тут же загорелась неяркая аварийная подсветка. А потом исчезла искусственная гравитация. Я прекрасно знала, что обеспечивающие её установки очень надёжны. И если наступила невесомость, значит, всё очень, очень скверно.

Я двигалась, отталкиваясь от стен, пока не добралась до повреждённых помещений. С трудом протиснувшись сквозь деформированный проем, я наткнулась на тело моей лучшей подруги Энни. Лопнувший скафандр, кровь… И невесомость.

То ли от неожиданности и шока, то ли оттого, что меня крепко приложило о стену, я словно впала в ступор и застыла, не в силах пошевелиться. Я быстро овладела собой, но было уже поздно. Совсем скоро я буду завидовать Энни и проклинать себя за те мгновения замешательства.