Смерть любит танцы
Шрифт:
— Боишься в глаза мне глянуть? — вкрадчиво, обжигая мне дыханием шею. Вот сволочь!..
Я срочно подправила мину лица и стремительно повернулась к нему, растянув губы в презрительной усмешке:
— Я ничего не боюсь!
Почти…
Он только усмехнулся, обнажив клыки, и блеснул желтыми звериными глазами.
— А ты не меняешься, — смешок, — Всё та же девчонка!
Я мгновенно вызверилась:
— Нашёл девчонку!.. Я, к твоему сведению…
— Знаю, детка, — насмешка в голосе, явно скрывающая что-то ещё, — Теперь знаю. Но
— Наивный… Знал бы ты, сколько тех, кто считал меня слабой и беззащитной, давно сгнили в могилах!
— Как ни странно, милая, я — в их числе…
Я вздрогнула. Казалось бы, полминуты разговора — а мне уже кажется, что он жив, что не было того кошмарного дня, не было потока его крови, и я — не опоздала…
— Каррар, хватит трепаться! Я тебя позвала просто для того, чтоб станцевать!
— Я помню, девочка.
— Не смей меня так называть!!!
— Я немножко умер, мне уже можно…
Вот тут у меня снесло башню. Ещё больше, чем обычно. Под бешеный бой барабанов я метнулась вперёд, на ходу вытаскивая небольшой магический кристалл, и резко приставила к его горлу:
— Хватит, — прошипела я бешенным зверем, — Сколько можно мне напоминать об этом?! Как ты мог, как ты смел меня предать?!
Он отмахнулся от уничтожающего артефакта, как от назойливого комара:
— Я тебя предал? Ты последние мозги пропила, милая! Я — боготворил тебя, лишь тебя считал своей королевой, а ты за век — за целый век! — не удосужилась сказать мне правду! Ты никогда не признавалась в любви, но мне казалось, что ты что-то ко мне испытываешь… Но это ложь! Ты не верила мне никогда — и смеешь меня обвинять!
— Да! — я теперь кричала на всю площадь, наплевав на заинтересованные лица, — Да, смею!! Ты нарушил ту единственную клятву, которую мне давал! Гулял бы со служанками, врал мне напропалую, творил бы со мной всё, что хочешь — я б стерпела. Но ты, сволочь, как ты смел умереть?!
Он неожиданно извернулся и ударил меня по руке. Вроде бы небольно, но кулак мгновенно разжался, и мерцающий камень откатился в сторону. Мёртвые шарахнулись от него, как заяц от ящера, а Каррар метнулся вперёд и намертво зафиксировал меня в надёжном захвате. Музыка стала громче, прерывистей, и я замиранием сердца узнала ррат…
Забыть обо всём, потянуться вперёд и до крови прикусить его губу, наслаждаясь вкусом… прогнуться, касаясь тела телом… и кажется, что нет прожитого, нет интриг, боли и кошмаров — а снова есть 18-летняя рабыня из гарема, впервые пришедшая к своему хозяину…
— Окажите мне честь, Господин мой. Потанцуйте со мной…
А дальше — ррат… Под бешенный бой барабанов, в неверных отсветов магии и факелов — просто плясать, не останавливаясь, прогибаться назад и прижиматься к нему, падать к ногам и кружиться на его руках, обвивать ногами, блуждать руками по телу… Музыка, не прекращайся… только не прекращайся…
Я сделала очередной пирует, ловко прокрутившись вокруг него. Каблук
чуть чиркнул по мостовой, я мгновенно выровнялась, но дыхание уже сбилось. В боку предательски закололо…Меня тут же подхватили на руки и закружили:
— Кин, — обжёг мне шею тихий шёпот, — Останавливаемся. Ты устала…
— Нет! — я мгновенно вырвалась из его объятий и прогнулась назад. Нет, пожалуйста. Ещё ведь рано. Я ещё могу танцевать…
Нырок. Зигзаг. Дышать очень сложно, но я двигаюсь быстрей…
— Кин, от судьбы не убежишь, а неизбежного не отвернёшь. Танец кончится, и я уйду. Ты просто не сможешь плясать вечно…
На мои губы закралась кривая усмешка:
— Я всегда жила мгновением, мальчик мой. Миг — пока я жива, миг — пока ты со мной, а не со своей женой. Моя жизнь — миг…
Последнее я прошептала, задыхаясь. Он дёрнулся, как от удара:
— Кин…
— Знаю, — зло выдохнула я, — Всё знаю. И то, что сейчас тебя гложет. Но не отступлюсь, слышишь?! Моя племяшка будет жить в мире, где она будет королевной, а не служанкой. Она сможет выбирать…
— Но чем ты заплатишь за это?
Я чуть не оступилась, но удержалась. Лёгкие разрывало на части:
— Собой заплачу, как всегда…
— Ты же знаешь, мы оба знаем, что ты всё это затеяла не только ради племянницы и мальчика.
Я оскалилась:
— Разумеется… Месть — вот причина! Он меня не узнал — на его беду. Я не умру, пока он жив…
— Девочка моя, многим дорого обойдутся твои игры…
— Осуждаешь?
— Нет. Одобряю…
Очередной пирует — и в глазах мутнеет, а ноги подкашиваются. Меня легко подхватывают сильные руки — и осторожно опускают на мостовую. Стихает музыка, его губы легко касаются моих — и желтоглазый эльф тает, как сон. Миг — и всё вокруг меня взрывается танцем, музыкой, исступлённым весельем мёртвых. А я — вспоминаю день, когда хотела от него сбежать.
«Я никогда не дам тебе уйти от меня. Я всегда буду твоим Хозяином. Клянусь»
Я тебя ненавижу. Как ты мог нарушить эту клятву?!
— Тётя? — отвлёк меня от размышлений негромкий голос племяшки. Секунда — и она стремительно опустилась на колени рядом со мной. Я сквозь завесу волос глянула на свою девочку с невольной гордостью — хоть мысли и заняты другим, а движение всё равно гибкое, плавное и слитное. Правда, мордочка пока подкачала — слишком уж много эмоций на ней отражается…
— Тетя, всё хорошо? — она осторожно попыталась приподнять моё лицо за подбородок, а голос взволнованно дрогнул. Я резко тряхнула головой, отбрасывая волосы назад, и самодовольно оскалилась:
— Что, испугалась?
Тан рыкнула и попыталась ответить мне отрезвляющим подзатыльником. Я ловко увернулась — зря я, что ли, полгода прожила в гареме на сотню персон? Говоря откровенно, характеры у девочек были — далеко не фонтан!
— Ты, мазохистка старая! Я чуть не спятила — сидишь, голову опустила, волосы лицо закрывают, спина вздрагивает! Я уж подумала…