Шрифт:
Глава
I.
На платформе поездной линии было крайне малолюдно. Те, кто присутствовал на платформе, казалось никого не ждут ,а просто проводят здесь свой досуг, рассматривая знакомые лица ,морской загар, а порой бледность тех кто только что прибыл. Тяжелый и жаркий воздух обжигал лёгкие, а солнце припекало так, что казалось вот-вот всё вокруг вспыхнет, включая одежду.
Лев Зорин, высунул бледное, худощавое лицо из вагона и нехотя, ступил на платформу, со своей небольшой тёмно-зелёной сумкой. Пожалуй в этой сумке были все его пожитки. Закурив Зорин не спеша направил свой высокий стан к выходу с платформы, вдоль вагонов
– Я уже забыл какое здесь бывает пекло – пробормотал еле слышно Зорин. К удивлению Льва его услышала какая-то женщина с красными щеками и засаленными волосами, которая активно передвигала короткими ногами подле него.
– Зато какой тут воздух! Ты родной мой только вдохни! – эта женщина остановилась и принялась жадно вдыхать в себя воздух, от чего её щеки за багровели, а глаза и вовсе хотели выйти из глазниц.
– Молодой человек! Прошу вас не курить здесь. За подобное налагается штраф.
Теперь уже внимание Зорина привлёк мужчина, стоявший по левое плечо от него, и прищуриваясь вглядывался в лицо. Это был охранник вокзала.
– О, как скажете.... – Лев наклонился, что бы затушить самодельную сигарету об бетон при помощи носка своей обувь. Только закончив и подняв голову, он увидел , уже значительно отошедшего от него охранника, и не увидел краснощёкую женщину. Словно её вообще не было.
Зорин направил свои уставшие, затёкшие после дороги ноги в сторону выхода по бетонному полу вдоль стены. Стена была покрытой старой, потёртой, грязной тёмно-коричневой плиткой. Ввиду штиля и невыносимого зноя эта стена выглядела в его глазах ещё хуже. Запах от углов заставлял прищуривать его глаза и задерживать дыхание, ибо вонь после человеческих дел была крайне невыносима.
Вот уже наконец преодолев холл и только спустившись по пыльной лестнице вокзала как вдруг, его кто-то окликнул. Зорин медленно повернулся, и увидел как к нему бежит старый знакомый Гордей. Это был человек не большого ума, но всё же любящий умные разговоры. Говорил он охотно, но совершенно не разумно. Его редко можно было увидеть в печали и какой-либо грусти. В годы юности у них были добрые, тёплые и дружеские отношения , но по прошествии времени их взгляды менялись так же как менялась их внешность и состояние кожи. Теперешний внешний вид Гордея удивил Зорина. В отличии от Льва Гордей был ростом не выше среднего, но теперь уже с небольшим животом и довольно худыми руками. Его как-будто юные рыжие волосы так и остались на голове нетронутыми. Будто они живут против времени и без всяких взглядов на непогоду. Видимо ввиду удушающей погоды Гордей решил ничего не надевать,а оставить во все видение загорелые тонкие руки, и круглый бледный живот. Голову прикрывала маленькая и затасканная, некогда белая панама, а подмышкой он держал какой-то пакет.
– Вы только посмотрите кого я вижу! Никак это сам Лев Зорин ?! Сколько же времени прошло? Лет десять? – Гордей тряс в своей руке руку Льва. Глаза и рот его улыбались. У Зорина напротив было лишь смятение, и желание скорее куда-нибудь скрыться и добраться до места назначения не встречая никого на своём пути. Сама встреча с Гордеем ничего хорошего не несла. Это было скорее похоже на камушек попавший в обувь, что так неприятно натирает стопу. Так или иначе они встретились и деваться было некуда.
– Здравствуй Гордей! Около того – лениво и нехотя от усталости ответил Лев – Как же ты меня умудрился узнать?
– Сам не понимаю. Может потому что ты не сильно-то изменился. Должно быть это хороший знак. – улыбнулся Гордей. – Надолго ли ты приехал?
– Сам ещё не знаю. Пока побуду здесь, а там будет видно.
– Ну что же тогда не будем медлить. Давай сходим к «Старому» и выпьем чего-нибудь. А то где же это видано , что бы человек в такой жаркий день шёл куда-то не освежившись – от таких слов у Зорина запершило горло, а на лбу и висках выступил пот. Противиться словам Гордея было невозможно, и до не пристойного захотелось вкусить прохладного и охладить
своё нутро.– Ну что же… – медлил Лев переваливаясь с одной ноги на другую – Твои слова заманчивы. Только совсем не надолго, а то ночь была без всякого сна. – Гордей утвердительно кивнул, и молча развернув , своё полураздетое не совсем пропорциональное тело, отправился прямиком с тротуара через дорогу во дворы. Лев ещё колеблясь, всё же отправился в след за Гордеем. Они перешли дорогу, продолжив свой путь через двор. Обогнули старую детскую площадку, в центре двора которой не было ни одного ребёнка,а только лишь стираное бельё.
Гордей продолжал идти впереди. Походка его будто бы олицетворяла честь, достоинства и знания. Он шел грудью вперёд не смотря на то, что ноги его были босы, а пятки черны. Его это никак не смущало.
– Дивная погода стоит. – сказал Гордей поднимая голову к небу.
– Что же ты видишь здесь дивного? Тут нечем дышать.
– А там от куда ты приехал, было не так?
– Там хотя бы был кислород. – устало ответил Зорин, – а здесь кажется, что дышишь над раскалённой плитой. – От своих же слов Льву стало ещё жарче, а белая рубашка с жёлтыми пятнами уже окончательно прилипла к телу. Её хотелось снять, но вновь бросив взгляд на Гордея , это желание мгновенно исчезло. Было очень странно, что Гордей ничего не расспрашивает и ничего не рассказывает. Зорин ещё раз посмотрел на пятки Гордея цвета угля, и лишь ради приличия принялся сам спрашивать его о том, что произошло тут нового, а что осталось неизменным. Гордей же начал рассказ о своей жизни:
– Ну что тебе сказать… Живу я скверно. Нет сорока , а тело уже просит покоя. То здесь заболит – коснулся своего бока Гордей – или в ушах зазвенит. О боли в груди и спине можно вообще и слова не говорить. Пошёл я к врачу, – он сбавил шаг и поравнявшись с Зориным продолжил, – и ответа толкового не получил. Сказал мол, брось пить, курить и проживёшь до ста. Брось пить… как же это? И что же мне делать? Чем же тогда занять себя? И как же успокоить, то что внутри? – он коснулся своей головы – Да и не верю я в это, что боли все эти от пьянства. Дед пил и ничего. Отец пил и прожил до восьмидесяти трёх. Глупости это всё, Лёва. – Тут голос Гордея повысился, как повышается голос человека считающего, что он говорит поистине верные и точные слова. Видимо ему хотелось, что бы его слышали все. – Если человеку дано прожить до определённых лет, то непременно проживёт, не смотря ни на что. Это я тебе точно говорю.
– Твоё мнение, что у человека есть судьба и ему, что-то там дано? – с лёгкой усмешкой поинтересовался Зорин.
– Конечно, а как же иначе?
– То есть всё происходящее вокруг это судьба ?
– Лёва , ты меня заводишь в самый тупик. – Гордей приступил к растиранию лба с гримасой выражающей боль от напряжения ума. – Право слово мне нечего тебе сказать, но может там вверху дают тебе занятие и дело в жизни, а ты уж сам решай как с этим управишься, как пройдёшь этот данный путь и каким выйдешь из этого мира. – Зорин оказался приятно удивлён мыслями своего старого знакомого. Вот только Лев Зорин сильно сомневался, что вверху кто-то есть и уж тем более, что кто-то даёт кому-то занятие и дело в жизни.
– Вот к примеру кто я? Пьяница! И каким я выйду из этого? Конечно же пьяным и с перегаром – Гордей улыбнулся, а после громко засмеялся.
Они все ещё продолжали свой путь, по тропам среди дворов и однотипного вида домов, но вот уже через минуту – другую вышли на улицу Радужную, в конце которой находился бар «Старый». Они остановились у входной двери, где под козырьком заведения курили несколько человек, и яро беседовали как казалось на политические темы.
– Да практически никто не скучает по твоему коммунизму. Скорее люди ваших лет скучают по молодости и задору . Собственно коммунизм – это всего лишь ностальгия по молодости. – Сказал юноша лет двадцати пяти, помятый, но всё же хорошо одетый. Он говорил это, людям старше его в два, если даже не три раза. Завидев смотрящего на них Зорина, они застыли в не понимание почему некий нахальный незнакомец смотрит на них, не отрывая глаз и молчит.