Славные времена
Шрифт:
— Теперь ты знаешь, — сказала Калила. — Но, возвращаясь к прошлому — я до сих пор не знаю, почему король решился на такое злодеяние. И эльфы не знали, только пообещали собрать сведения.
— Можно связаться с Веткой через посольство эльфов, — сказал я, — она имеет отношение к объединенной разведке всех шести Лесов. Теперь это может быть важным. Раз такой разговор, со временем потребуем и земли. Мои дети должны вернуть себе твое графство, или я поставлю вашу корону с ног на голову.
— Сам король не так страшен, — вдруг сказала Калила. — Страшны его советники. Особенно архимаг Прекор. Этот его Костяной Дракон — такой ужас… Я его видела.
— Прекор, Костяной Дракон, Драконья война, — задумчиво
Я вдруг задумался на некоторое время. Калила не мешала моим мыслям — она с любовью смотрела на меня, вертя в руках амулет от тошноты при беременности, выданный нашим врачом.
— Извини, сердце мое, у меня будет не очень приятный вопрос. Вот для тебя — с чего все это началось? — спросил я.
— С предупреждений от друзей, — неожиданно ответила Калила. — В те дни мы жили в загородной усадьбе. За день до несчастья отец получил несколько секретных писем и сильно встревожился. Ночью он послал одного из самых доверенных слуг с какими-то бумагами, как потом я узнала, к эльфам. Утром ему доставили приглашение к королю. С папой должны были поехать все мои братья. Гвардейцы ждали их у ворот, чтобы почетно сопроводить. По его совету матушка выехала к знакомым с визитом, и взяла с собой всех моих сестер. Гвардейцы не возражали. Я осталась — болела болотной лихорадкой, подцепила ее на берегу болота на охоте с папой. Наш доктор лечил меня процедурами и магией три раза в день.
— Мама уехала утром, а днем приехал гвардеец с какой-то странной бумагой. В нем предписывалось всем слугам выехать в наш городской дом. Один из слуг, Дармон, секретно остался со мной. Гвардеец не знал, что я осталась в доме, все думали, что дом пуст. Нашего доктора увезли вместе со слугами, несмотря на его протесты. Он был умный и преданный нам человек, и не сказал, что я осталась в доме, и при мне запретил слугам говорить об этом. Он спас меня. Боюсь, что он тоже не выжил.
Она вздохнула.
— Я осталась одна в доме, поскольку никто не возвращался. Дармон, с моего разрешения, уехал к каким-то знакомым на ночь, чтобы не арестовали. Он боялся выпустить меня из дома — было ясно, что никто не знает, где я. Думаю, он все понял уже тогда.
Я слушал ее в крайнем удивлении. Даже аресты неугодных короне дворян не производились таким незаконным образом. В чем была цель короля?
— Когда матушка с сестрами не вернулись даже к утру, — продолжала Калила, — а слуги так и не появились в доме, я поняла, что дело плохо. Оставаться в доме было очень страшно. Идти было не к кому: и соседи, и дальние родственники еще не вернулись после вызовов в столицу, иначе я знала бы. В соседних поместьях даже слуг не было, кроме сторожей. Наш дом стоял пустым, он был как мертвый. Последний наш слуга-сторож, старик Дармон, не поехал по королевскому вызову со всеми. Но и его я не видела с вечера.
— Родители должны были еще быть у короля, и я начала собираться в столицу. По привычке, давно привитой отцом, я надела не придворную, а походную одежду, сунула в сапоги два кинжала, пристегнула флягу с водой и надела на шею свой знак младшей графини. Мне было нехорошо от болезни. Кроме того, я уже поняла, что все это не просто так, и что мы попали в немилость. Все же, несмотря на тяжелые мысли, я быстро оседлала свою кобылу Ласку и вывела из конюшни. Пришлось бросить не напоенными остальных лошадей.
— Если бы я успела попасть на дорогу в столицу, со мной сделали то же, что и с мамой и сестрами. Но прямо в воротах я вдруг услышала бешеный топот копыт. Три всадника выскочили с дороги, ведущей к лесу, и понеслись ко мне через поляну во весь опор. Я нагнулась и вынула из сапожек мои кинжалы, но, распрямляясь, я уже узнала скачущих. Впереди
летел старик Дармон с бешеным лицом. За ним неслись два эльфа в походных костюмах: знакомая нашей семьи госпожа Лаэтия и незнакомый мне эльф, выглядевший очень молодо. Я обрадовалась. Тетя Лаэтия любила меня, и ее семья дружила с нами, а муж торговал через наш торговый дом эльфийскими товарами с нашим, и многими другими королевствами.— Успели! — крикнул Дармон. — Ваша светлость, мы за вами!
— Скорей уносим ноги отсюда! — решительно сказала мне тетя Лаэтия. — Люди короля уже на подходе. Скачи за мной, мы укроем тебя в нашем Лесу!
— А папа и мама? — жалко спросила я, ошеломленная их напором. — Это они — светлости, а я — младшая графиня…
— Теперь ты — старшая графиня, — сурово сказала Лаэтия. — Они были мертвы уже сегодня утром. Король казнил всех. Теперь ищут тебя. Сюда скачут отряд гвардии и два мага.
У меня перехватило дыхание. Эльфийка взяла под уздцы мою Ласку и добавила:
— И сестры, и братья твои тоже убиты. Они не успели бежать к нам, а мы не знали, что люди короля встали в засаду на них. С ружьями из засады на женщин и детей, залпами… Королевская гвардия, мать их за ногу! Дети обезьян, дерьмо собачье…
Она злобно вдохнула воздух, оскалилась, и тут же обмякла, и добавила:
— Мне очень жаль…
— Я останусь, госпожа графиня, — вдруг сказал Дармон. — Присмотрю за домом, чтобы не пограбили, и вообще… Вам надо бежать, а я слишком стар, чтобы помогать вам на чужбине. Обузой вам буду. Мне бы сбросить лет десять хотя бы… Я лучше их здесь задержу, пошлю в другую сторону.
Он неопределенно повертел рукой в воздухе, ощупывая другой рукой пистолеты в кобурах при седле. Он посмотрел на меня и вдруг, не слезая с седла, поклонился мне, как кланялся папе: полным поклоном, как графу.
— Прощайте, ваша светлость. Мы, верно, нескоро увидимся. Прошу вас только, как старый слуга: найдите себе хорошего мужа и сохраните род и имя графов Лорас. Вы — последняя Лорасо, больше таких нет.
Он слез с коня и, не глядя на меня, хромая, тяжело пошел к дому. Только сейчас я поняла, что он скакал всю ночь к эльфийскому Лесу и обратно. Кажется, уходя, он плакал.
Мы уже неслись по лесу — эльф впереди с пистолетами наготове, Лаэтия — рядом со мной — когда я пришла в себя от удара, и от отчаяния сказала:
— Жаль, что я не подожгла дом!
— Ты еще можешь вернуться сюда и жить в нем, — сквозь зубы сказала Лаэтия. — Ты, или твои дети. Пусть дом будет замаран чужими сапогами — это можно отмыть и отчитать начисто правильными молитвами. Не спеши. По закону, пока ты жива, дом могут сжечь, но твои земли не заберут, иначе дворяне всей страны устроят королю войну. Ваши счета в банках неподвластны королевским чиновникам, особенно в Гномьем Банке. Гномы их всех вместе с королем пошлют очень далеко. Главная твоя задача сейчас — остаться в живых. Сейчас ты — очень богатая девушка, и тебя могут убить, или насильно выдать замуж, и тогда наложить лапу на твои владения. Мы поможем тебе скрыться.
— Спасибо, тетя Лаэтия, — глотая слезы, сказала я.
Она ответила, не повернув на скаку головы, следя за дорогой:
— Конечно, я сделаю для тебя и твоих родителей все, что могу. Но это еще и приказ Владычицы. Твои родители были друзьями нашего Леса. Никакой отряд гвардии короля, никакие архимаги не заберут тебя у нас. Эльфы никогда не забывают ни добра, ни зла. Да и плевать мы хотели на армию этого мерзавца.
— Но вы же не будете воевать из-за меня? — с ужасом сказала я.
— Ты здесь уже не причем. С тобой или без тебя — никто не войдет за тобой в Лес без разрешения. Таков закон. Если ваш мерзавец король захочет из-за тебя уложить армию на границах нашего Леса — прекрасно. Давно пора преподать ему урок.