Сквозь страх
Шрифт:
Она пожала плечами.
– Где-то недели две. Или три. В первый раз увидела, когда ты была в больнице.
– Но почему ты не рассказала нам с папой?
Дочка прикусила губу, взгляд стал виноватым.
– Папа сказал не говорить тебе.
Я почувствовала себя так, точно меня отхлестали по щекам.
– Выходит, папа их тоже видит? Но почему тогда…
«Почему он врал? Зачем делал из меня дуру?» – чуть не сорвалось с языка.
– Нет, мамочка, ты не поняла, – торопливо проговорила Ксюша, – папа не видел их! Он нашел мои рисунки. Вот как ты. И спросил, кто это. Он немного рассердился,
Я оставила без комментария несомненно справедливые слова учительницы.
– Ксюша, что за дети? Ты знаешь? Они говорят с тобой?
– Нет, – грустно ответила дочь. – Они ведь неживые. Хотят говорить с живыми, но не могут. Наверное, не знают, как. В страшных фильмах привидения могут говорить, но это не фильм. Поэтому они молчат, но я понимаю, что они жили в нашем доме давным-давно, а потом умерли. А когда умерли, не ушли на небо. Остались.
У меня голова шла кругом, я не знала, что сказать, как отреагировать. С губ сорвался вопрос, который в данный момент мучил меня больше всего:
– Почему папа велел тебе не рассказывать об этом? Почему нельзя сказать мне?
– Он переживает за тебя. Говорит, ты можешь расстроиться. А если ты расстраиваешься, то и малыш тоже. Ему становится плохо.
Внизу хлопнула дверь.
– Девочки, я дома! – крикнул Юра.
В этот момент я ненавидела его. Ответить ему не могла: все силы ушли на то, чтобы не наброситься на мужа с упреками и обвинениями.
– Где вы? – Это прозвучало обеспокоенно, послышались шаги.
– Мы тут, пап, – отозвалась Ксюша, и через минуту Юра возник на пороге.
– Я нашла рисунки! – звенящим голосом произнесла я.
– Ксюша, погуляй во дворе, нам с мамой нужно поговорить.
Юра дружелюбно улыбнулся дочке, но я видела, что он напряжен и растерян. Она подчинилась. Едва Ксюша спустилась вниз, я ринулась в атаку, уже не в силах сдерживаться.
– Зачем ты велел ей молчать? Раз она видела то же, что и я, значит, они существуют! Я была права, с домом что-то не так!
– Или что-то не так с тобой! – выкрикнул он.
– Я… Да как ты смеешь? Ты хочешь сказать…
Юра понял, что ляпнул лишнее. На лице появилось виноватое выражение.
– Прости. – Он шагнул ко мне. – Пожалуйста, извини, я не то имел в виду.
– Интересно, что же?
Я чувствовала себя униженной. Гнев куда-то исчез, на смену ему пришло желание плакать, но я не собиралась позволять себе разреветься.
– Посмотри на эту ситуацию под другим углом. Возможно, Ксюша не видела этих людей или призраков, если угодно. Просто она стала рисовать все это под влиянием твоих рассказов.
– Я не говорила с ней об этом! – отрезала я.
– С ней нет. А со мной говорила. И она могла слышать, Лора. Наша дочь – впечатлительная, ранимая девочка, даже спать без света боится. Вдобавок очень переживает за тебя. Зачем педалировать тему призраков и того, что дом представляет опасность?
Нам всем тут жить! Пойми же, я не хотел ничего плохого, не просил Ксюшу что-то скрывать от тебя. Попросил только не поднимать эту тему, не заводить таких разговоров, не рисовать этих рисунков. Так ведь лучше для вас обеих.– Ты не можешь знать, что для меня лучше. Я взрослый человек.
Неожиданно навалилась усталость. Не хотелось больше препираться, спорить. Я понимала, что ни в чем мне его не убедить, да и зачем? К тому же Юра, вероятно, прав. И действовал из лучших побуждений.
– Конечно, милая, – мягко сказал он и обнял меня, совсем как раньше. – Ты взрослый человек, но сейчас нуждаешься в защите, мне все время хочется уберечь тебя, и я злюсь, если не получается. И вчера я… – Юра запнулся. – Я повел себя не лучшим образом, ты имела право обидеться. Это выглядело по-идиотски – то, как я шарахнулся. До сих пор простить себя не могу, представляю, что ты обо мне подумала.
Он посмотрел на меня, отвел выбившуюся прядь от моего лица, убрал за ухо.
– Ты меня простишь?
Глядя на Юру, я понимала, какими надуманными были мои подозрения. Гораздо лучше было откровенно поговорить с ним, мы всегда все обсуждали, муж никогда не давал мне повода сомневаться в нем. Отчего же я с такой легкостью поверила в его неверность, в то, что он злоумышляет против меня? Еще и с матерью об этом говорила, и с Агатой…
«Может, Агата позвонила ему, устроила выволочку насчет вчерашнего?»
Нет, вряд ли. Но даже если и да, что в этом плохого?
Главное, мне не о чем волноваться.
– Я не сержусь, – искренне сказала я. – Но ты прав: повел себя, как настоящий придурок. Еще перекрестился бы, когда я хотела тебя поцеловать.
Он засмеялся (мне показалось, немного натянуто).
– Внизу сюрприз для тебя.
Мы пошли на первый этаж, и я увидела большой букет цветов и мое любимое ореховое мороженое с вишневым сиропом.
– Ты прощен, – сказала я.
– И обещай больше не говорить про призраков.
Пообещать я не успела: прибежала из палисадника Ксюша, и мы отвлеклись на нее.
Выходные прошли спокойно (мы провели их вне дома, уехали на Быструю, Юра снял домик на два дня), а в понедельник муж огорошил меня заявлением о том, что купил Ксюше путевку в санаторий.
– Это вроде детского лагеря. Там все по высшему разряду: питание, тематические занятия с детьми, всякие развлечения, спортивные игры и соревнования, профилактика инфекционных заболеваний – закаливание, витамины, свежий воздух. На реке, в лесу, отличное место, прекрасные условия. Многие мои коллеги отправляют детей, все довольны.
Я была ошарашена.
– Юра, погоди, я правильно поняла, ты уже все оплатил?
– Да. Смена начинается в среду. Три недели.
– Сколько?! Ксюша уезжает послезавтра и вернется только в июле?
Я никогда так надолго не расставалась с дочкой, не предполагала, что придется, да еще так скоро.
– С чего тебе это в голову пришло?
– Как это – «с чего»? Ксюше нужно хорошенько отдохнуть на каникулах, не сидеть же все лето в городе! А там отлично организованный отдых. Мы не можем никуда поехать, тебе в августе рожать, но Ксюша-то страдать не должна.