Чтение онлайн

Король, видя, что ничего более серьезного, чем поцарапанное лицо и подвернутая нога, с принцессой не случилось, покачал головой.

— Анарниэлль, ты, все же, дама. Бери пример с Эариндель. Её такая неприятность уж точно не настигнет. Не стоит лить слезы, ты принцесса и должна уметь терпеть боль.

— Мне не больно, — отозвалась сквозь слезы принцесса. — Ну, только чуть-чуть.

— Тогда в чем дело?

— Как я пойду на бал с таким лицом?! И нога…. Как я танцевать бу-уду-у?

И она заплакала еще горше, еще безутешнее. Эариндель, сама чуть не плача, присела возле подруги, утешая.

— Милая Анэль! Пожалуйста,

не плачь! Хочешь, я тоже не буду танцевать? Не плачь, Анарниэлль.

Гилэстэл глядел на девичье горе с пониманием и участием. Склонившись к принцессе, ласково заглянул ей в лицо.

— Думаю, я смогу помочь Вашему высочеству. Вы будете танцевать. Позвольте…

Он осторожно прощупал ногу принцессы и, поводив по ней ладонью, что-то зашептал. Затем прижал ладонь к щеке принцессы, где алела царапина, и снова зашевелил губами. Когда он отнял руку от её лица, о ране совершенно ничего не напоминало. Лицо принцессы было грязным, заплаканным, но совершенно целым.

— Все, Ваше высочество, — улыбнулся князь, подавая принцессе руку и помогая встать. — Теперь не беспокоит?

— Н-нет, — недоверчиво наступив на только что болевшую ногу, принцесса вскинула на князя озадаченный взгляд. — Не болит. Вы… вы чародей, кузен.

— Так и есть, — улыбнулся ей Гилэстэл. — И для вас, милая кузина, я готов творить чудеса беспрестанно.

Король, королева, принц и все остальные смотрели на князя с почти суеверным ужасом и изумлением.

— Но как? — Мэнелгил не мог поверить тому, что видел. — Как ты это сделал?

— Я много практиковался в медицине, дядя.

— То, что ты сделал, имеет к медицине очень малое отношение.

— Ты прав, дядюшка, — рассмеялся Гилэстэл. — Еще толика магии.

— Магии?

— Такой уж у меня талант, — пожал плечами князь.

— Ты не говорил раньше.

— Я обнаружил его не так давно.

Теперь король, да и остальные тоже, смотрели на Гилэстэла совершенно другими глазами. Но каждый по-своему. Анарниэлль, чей праздник был спасен — с восторгом, король и королева — с неким подобием смущения за недооцененные ранее таланты племянника, Эариндель — с удивлением и пристальным интересом. А во взгляде принца после первоначального изумления поселилось недоверчивое, настороженное выражение, которое он скрыл за вежливой благодарностью.

— Вы настоящий кудесник, князь, — Сарлис улыбнулся, глядя на счастливое лицо сестры.

— Это не стоит внимания, Ваше высочество. На благо моей семьи я готов на большее.

***

Астид давно не видел столь довольного выражения на лице Гилэстэла. Тот улыбался так, будто извлек из кокона жизни живого дракона. Отмокающий в воде, парящей мятным ароматом, князь блаженно улыбался, барабаня пальцами по краю ванной.

— Это охота на вас так повлияла? — спросил полукровка, поплескивая на себя водой в соседней ванне. Они были в купальне вдвоем, Ригестайн давно уже спал, утомленный суетой прошедшего дня.

— Не только, — ответил Гилэстэл. — Мне думается, сегодня я заслужил прочное расположение Её высочества, и, возможно, еще одной юной особы. Если дочь Эарнила обладает интересующими меня способностями, она непременно захочет познакомиться со мной поближе.

И он рассказал о происшествии на охоте. Астид перестал плескаться, слушая покровителя озадаченно и с неодобрением в глазах.

— Вы продемонстрировали им свои умения? Не слишком ли это безрассудно?

— Ты мне не

доверяешь? — князь ответил насмешливым взглядом из-под полуопущенных век.

— Я не это хотел сказать, — насупился Астид, зачерпнул пригоршней воду, плеснул себе в лицо. — Но теперь король знает, кто вы.

— Вот именно, — улыбка Гилэстэла изменила выражение. — Теперь Мэнелгил знает, кто я. Только не знает, что еще я могу. Я заставлю его поволноваться на этот счет. А всех остальных мы позабавим и слегка развлечем.

— Каким образом? — насторожился Астид.

— Устроим на балу небольшой фейерверк.

Астид сморгнул воду с ресниц, отер лицо, с недоверием уставился на князя.

— Фейерверк?

— Именно. Огненную забаву, на радость всем. Помнишь то потрясающее зрелище на коронации правителя Пуштхаржа? Я позаимствовал рецептик приготовления смеси у жрецов-огненосцев.

— Так вот почему мы так спешно уносили оттуда ноги! — воскликнул Астид, хлопнув ладонью по воде.

Гилэстэл расхохотался.

— Да, весёлые были деньки.

— Весёлые? — полукровка возмущенно фыркнул. — Нам, вообще-то, грозило публичное сожжение!

— Это было давно, Астид. Зато теперь я могу удивить всю столицу, весь Маверранум.

— Но зачем?

— Я жажду популярности, Астид. Пора выбираться из тени.

Когда на другой день в «Королевский виночерпий» один за другим потянулись носильщики с мешками, корзинами, свертками и записками от князя, Оствуд не знал, что и думать. Пришел угольщик, притащил мешок угля. Явился подручный с Канатной улицы, сбросил с плеч солидный моток пеньковой веревки. Следом за ним двое мальчишек притащили горшки с каким-то странным вонючим содержимым, и в комнатах князя отчетливо запахло серой. Апофеозом стало появление рабочего с бумажной мельницы с тачкой, на которой аккуратно были сложены тюки с бумагой. Часа в три пополудни появился и сам князь со спутниками. Поднялся в свои апартаменты, пересмотрел содержимое мешков и корзин, удовлетворенно кивнул.

— Что ж, все на месте.

— Ваша светлость, — бочком, с поклоном подобрался к нему трактирщик. — А чего это? В тюках-то? Из иных серой попахивает. Не полыхнуло б. Для чего столько-то?

— Не волнуйся, Оствуд. Я намерен приготовить некий подарок королевскому семейству на праздник. Все это, — он повел рукой над мешками и корзинами, — его составляющие.

— Понимаю, — прижал палец к губам трактирщик, округлив глаза, в которых, однако застыло полнейшее непонимание.

— Мука у тебя найдется? — спросил Гилэстэл.

— А? Мука? — Оствуд совсем растерялся. — А сколь надобно Вашей светлости?

— Думаю, четверть пуда хватит.

— Так в амбаре, берите, не жалко. Хоть ржаной, хоть пшеничной, дам по вашему слову.

— Спасибо, Оствуд, — улыбнулся Гилэстэл. — У меня к тебе есть еще одно дело.

— Слушаю, Ваша светлость.

— Где находится детский приют?

Темное, грязное, обшарпанное одноэтажное строение в нищем закоулке можно было назвать домом призрения с очень большой натяжкой. Это был, скорее, дом презрения. Презрения к маленьким бедным обитателям большого богатого города. Гилэстэл, Астид и Ригестайн вошли в распахнутые двери. Никто их не встречал, на первый взгляд приют был пуст. Астид, брезгливо выгнув губы, отбросил с дороги наваленное на полу тряпье, служившее постелью. Из тряпичного комка вышмыгнула крыса и бросилась наутек вдоль облупленной стены.