Шторм судеб
Шрифт:
– Я направил им письмо несколько недель назад, рассчитывая, что, благодаря мощности их кораблей, они смогут достигнуть острова, отмеченного мной на координатах.
– Ты знаешь, Инкритий, сами они никуда не плавали. Банкор запрещает кораблям оправляться в Буйное море, – Альдим подошел к мойке, глядя Инкритию прямо в глаза, – а вот их новоиспеченные партнеры с удовольствием им помогли.
– Мне плевать, кто привез лекарство! Главное, что оно здесь.
– Это Армада, черт тебя подери!
– Какая разница! Лекарство здесь, и не тебе меня судить. От тебя твоя жена сбежала, так что…
Альдим резко схватил Инкрития за шею и прижал к стене, сдавливая гортань так, что ни один миллилитр воздуха
постепенно успокаиваясь и приходя в себя сказал старый друг. – Надеюсь, ты перестанешь шарахаться по кабакам.
Альдим развернулся и вышел из дома Инкрития, тихо закрыв за собой дверь.
Знаменитый ученый протер шею, сильно болевшую после встречи с рукой матерого солдата, и поднялся наверх. Он долго смотрел на спящих Анну и сына, после чего прошел в свой кабинет, достал несколько листов и чернила. Ему не нужно было проникать в тайники, хранящие чертежи проходов, как и не нужно было запоминать сложно извивающиеся направления: он прекрасно их знал. Бывалый картограф имел феноменальную память и прекрасно ориентировался в самых сложных частях океана. Запомнить десятки ходов, в которых он регулярно гулял вместе с Альдимом и Эпсилоном, было несложно.
«Бросить нельзя, спасти», – подумал картограф и окунул кисточку в чернила.
Часть VII: Старый знакомый
Малый порт Ландау являлся одним из самых оживленных мест в городе. Продавцы, торгующие рыбой, шулеры, играющие в наперстки, купцы из дальних краев, что предлагают приобрести их редкие товары. Сотни людей, словно муравьи, мечутся от прилавка к прилавку под сопровождение уличных музыкантов в надежде прикупить редкий товар. Инкритий пришел в порт рано утром и застал еще только просыпающийся рынок. Людей практически не было, а торговцы лишь начинали пополнять витрины. Сам он не спал всю ночь по причине безумного волнения перед грядущим событием. Мысли продолжали терзать его разум, нанося глубокие раны, и лишь Анна могла их залечить. Жизнь вновь наполнила ее тело, а смех звонко доносился из дома. Эпсилон, как и раньше, играл с мамой на улице, в то время как Инкритий мог с улыбкой на лице наблюдать за родными с возвышающейся веранды. «Так будет и дальше», – думал ученый, успокаивая себя перед государственной изменой.
– Эй, чего так рано приперся? – прокуренным голосом прозвучало из-за прилавка, наполняющегося рыбой. Старый моряк, видно, не ожидал увидеть гостей в столь раннее время и еще не успел заполнить полки своего магазина. – Рано ты, мужик, лодки только с моря вернулись, еще даже разгрузиться не успели.
– Ничего, я подожду, – Инкритий последовал по прямому пирсу, проходя десятки пустых магазинов. Он вертел головой в поиске нужного человека. «Знакомый капитан, и где же его
найти?» – он повернул за стоящие здесь ангары: ему открылся вид океана с несколькими уже прибывшими кораблями.
Второй из них сразу бросился в глаза. Небольшое торговое судно, но, очевидно, выполненное по банкорийским стандартам. Легендарный металл огнус усиливал корпус корабля, придавая ему величественный металлический вид. «Это оно, он должен быть там», – подойдя вплотную, он наконец разглядел разевающийся флаг Банкорийской торговой компании с изображением слитков металла – главного достоинства этой страны, того, ради чего начинались войны, и того, ради чего гибли сотни людей.
– Гляди-ка, банкорийцы? – один из торговцев, разгружающих рыбу с маленького рыболовного судна, с презрением плюнул в сторону
корабля. – Эти гады шаркаются с пиратами и приехали сюда торговать?– На таком корабле? Сколько ж они там наловили? – отвечал его друг в старой желтой майке, некогда бывшей белой, и в резиновых рыболовных штанах.
– Ублюдков нужно прогнать отсюда. Вон, мужик стоит и глаза вылупил на корабль. Дожили, Торних, – обращаясь к своему товарищу в желтой майке, сказал старый усатый рыбак. – Бабы на иностранцев смотрят, мужики – на банкорийцев, вот тебя и на!
Инкритий обратил внимание на раздосадованных рыбаков, стоящих в нескольких десятках метров от него. – Эй! – крикнул он им и направился в их сторону.
– Дурак! Куда идешь! Еще даже товар не выложили, жди давай еще час!
– Торних, если бы свинья трахнула дерево, родился бы и то более смышлёный мутант, чем ты, – пытаясь говорить шепотом, сказал рыбак, достающий рыбу из лодки. – Да, да, подходи, мил человек, покупай, выбирай, свежее донельзя! Только поймали! У банкорийцев корабль большой. Они ловят вдалеке. Пока довезут, уж все стухнет, а у нас свежачок, – улыбаясь и кланяясь, будто бы приглашал рыбак.
– Наша рыбка как девственница, а их – как старуха, – гордо решил добавить Торних, явно вызвав недоумение всех собравшихся. – Да что опять-то не так, Гелих? – недоуменно спросил искрометный рыбак после прожигающего взгляда друга.
– Я прошу прощения за моего компаньона: его в детстве уронили, а потом еще раз, и еще раз, и еще раз, – с каждый раз усиливающимся тоном повторял более опытный торговец.
– Если честно, – начал Инкритий, – я хотел спросить у вас про то судно, – он указал на банкорийский корабль. – Кто-то уже выходил из него?
– Нууу, – начал Торних, после чего Гелих закрыл его рот рукой так же быстро, как молния разрезает небо.
– Оо, так тебе информация нужна? Она у нас есть, но она дороже, чем рыба, – ехидно прищуривая загорелое и будто пораженное проказой лицо, говорил Гелих. – Например, 5 золотых, и я тебе все расскажу. Ты же этот, Карикатурий?
– Нет, он Инкрититий, – смеясь так, будто озвучил шутку века, сказал Торних, демонстрируя девственно чистый от интеллекта разум.
– Какая разница! Короче, ты знаменитость и богач, так что 5 золотых для тебя мелочь, а для нас – половина месяца свидания с океаном в поиске рыбы. Давай, Инклитор, не тяни.
– Инкритий, меня зовут Инкритий, – ученый, явно не принявший за оскорбление коверкание собственного имени людьми, которые, по его мнению, отстали от развития даже по сравнению с навозным жуком, достал необходимую сумму и бросил внутрь лодки прямо к разбросанному здесь тунцу.
– Хах, да плевать, деньги не пахнут, – сказал Гелих, вытирая нос рукой, – не было там никого. Мы приехали минут сорок назад, и, пока выгружались, никто не заходил и не выходил. Кто его знает, чего, вообще, приперлись. Уже все давно разгружаются, скоро народ припрет, а эти стоят, идиоты. – Гелих подошел на несколько шагов ближе по направлению к кораблю, оставляя свое судно у себя за спиной. – Хочешь что-то купить у них, картограф? Да вот только помни, что они дружат с пиратами, платят им дань, продают корабли, а те уж столько наших в море перебили! – старый рыбак горестно вдохнул и выдохнул. – Лучше бы тогда Эммераль уничтожил с корнями Банкор, нужно было уничтожить. Бальфам хоть говорят и был толковым мужиком, но после убийства его династии на Банкоре правят бандиты, они-то и заключили мир с Армадой Дьявола. Бальфам, наверное, в гробу вертится. А наши нынешние короли ничего и не могут, ищут, ищут, а дьявол все там, – указывая на море, сказал Гелих. – Он ждет нас. Мы с каждым разом ходим все ближе и ближе к берегу, – рыбак в первый раз стал серьезен, смотря на деревянную пристань, будто вспоминая пережитые события, – а рыбаки все гибнут и гибнут.