Шепот крови
Шрифт:
Она умела вовлечь в игру и Моргана. Однажды они отправились в заросли, и вернулись с полной корзиной медового инжира. Мириам хорошо запомнила его вкус и как сок стекал по рукам. В тот день Косимо добыл в деревне терпкое белое вино, прогнавшее из разума все до одной исчезли дурные мысли. На губах все еще чувствовалась соль – не так давно Мириам позволила себе зайти в море. Уходящее солнце ласкало кожу, а каждый миг в этом заброшенном доме – душу. Но для девушки не было ничего приятнее смеха Моргана.
Она не верила глазам, но ее извечный спутник выглядел беззаботным, и даже не рисковал облачаться
Пока не наступал поздний вечер, в Фелисе не было и намека на подступающую зиму. Когда луна дарила явственную прохладу, Косимо разводил костер. Беттина любила петь, пока Дженна засыпала у нее на руках. Мужчины травили байки, а чародейка все расспрашивала о Дагмере.
– Мы найдем там себе место, любовь моя, – успокаивал ее муж. – Башмачники вроде меня нужны во всех Изведанных землях. Сапог может прохудиться даже у мага. А такая травница как ты – вовсе подарок Создателя. Так ведь, Морган? Я все не могу поверить, что вы спасли мою прекрасную Беттину! Без нее я бы растерял разум, и стал бы говорить с птицами, клянусь!
Самому Косимо нравились рассказы о странствиях Смотрителей, о Призыве, магии крови, о спасенных магах и их судьбе. И каждый раз, отвечая на его расспросы, Морган говорил:
– Я не променял бы такую жизнь ни на что другое.
В тот самый вечер, наполненный ароматами спелого инжира, Мириам, поддавшись очарованию корсианского вина, вдруг сжала его ладонь после этих слов.
– Всегда в пути, всегда герои. Звучит, как старая северная баллада, – лукаво заулыбался Косимо, приметивший жест девушки. – Но все изменится, когда у вас появится вот такой же медноволосый, как ты, Мириам, сын. Это заставит вас выбраться из седла.
– Что? Мы не… Я… Ох…
Обрывки оправданий сыпались из Мириам, но она не смогла вымолвить и слова, краснея до кончиков ушей. Она понадеялась, что в свете огня это останется незамеченным. Морган промолчал, и девушка не разобрала, злится ли на него за это.
– Вы шутите? – вскинул руки корсианец. – Думаете, что Косимо простофиля и поверит вам? Или на Смотрителях обет безбрачия?
– Любовь моя, стоит ли… – попыталась остановить его супруга, но яркий темперамент не позволял ее мужу замолчать.
– Сколько раз ты видела восход солнца, моя драгоценная Беттина, с тех пор как я увидел тебя впервые и до дня, когда я пришел к твоему отцу?
– Три раза, – ответила женщина и улыбнулась, очевидно окунувшись в воспоминания.
– Три. Три дня я не мог ни есть, ни пить. Все думал о Беттине, а потом бежал по улице, чтобы просить ее руки – так боялся, что какой-нибудь наглец меня опередит. А вы? Сколько лет вы остаетесь слепыми, глядя друг на друга глазами, полными света? Вы, выходцы с восточных гор, все как один ледяные истуканы!
Разгоряченный Косимо
от злости пнул еще недогоревшее полено, ответа он не услышал – супруга поспешно увела его в дом. А Мириам с Морганом остались сидеть у костра, рассматривая отражение луны на морской глади.Девушка понимала, что так распалило корсианца. Он едва не потерял все, что имел, но она и Морган даже не успели ничего обрести. Он ошибся? Или же нет? Она нечаянно встретила взгляд, брошенный через пламя костра, и ей почудилось, что в темных глазах и правда был свет. Показалось, что Морган тайком любовался ею.
Молчание становилось неловким. Но отчего-то он не уходил, не тушил костер, не звал ее в дом, а все потягивал обманчиво легкое вино.
– Когда-то у меня был друг. Он знал все созвездия над нашими головами, – почти бездумно выпалила Мириам. – Или же просто выдумывал их для меня. Хочешь, я покажу их тебе? Там, на берегу, сейчас даже виднеется как кто-то в небе разлил молоко.
С ее губ сорвался глупый смешок. Быстро, как только могла, она схватила цветастое покрывало – им она накрывала плечи, если становилось совсем зябко, и штоф, отставленный Морганом. И побежала. Она знала, что он последует за ней, если не смотреть на звезды, то образумить и вернуть обратно в дом.
Она бежала по уже очень знакомой тропинке к морю, смеясь над собственной дерзостью или глупостью. Она оставила добычу недалеко от воды, и отважившись быть легкомысленной, сбросила одежду, и шагнула в море. Ей нравилось заплывать далеко, по ночам это еще и будоражило разум. Мир вокруг был огромным, а она – всего лишь крупинка в нем, охваченная непомерным восторгом.
– Отвернись! – хохоча потребовала она, хотя вовсе не этого хотела от Моргана, ждущего на ее песке.
Когда тот прикрыл глаза ладонью, девушка выбралась на берег, и не торопясь надела юбку, не спеша накинула блузу, не намереваясь застегивать все пуговицы до одной. Она села рядом с Морганом на песке, схватила штоф и сделала глоток.
– Смотри! – она ткнула пальцем в черное небо. – Вот эта россыпь, идущая от яркой синей звезды… Это Персты! – она передала вино Моргану, и дождалась, пока он поднимет штоф в торжественном жесте. – Чуть южнее – Слезы Пророка, а на севере от Перстов, – рассмеялась она, – Огненная дева!
Мириам чувствовала, как ее тело от эйфории или холода бьет мелкая дрожь. Ее рассказ о небосводе оборвался, когда Морган неожиданно накинул на ее плечи покрывало.
– О чем ты задумалась, Огненная дева? – наконец заговорил он, и на его лице играла едва заметная в лунном свете улыбка.
– О том, что нам нужны новые Смотрители, – соврала она, глядя на его губы. Это не было ложью до самого конца.
– Мало кто будет рад такой жизни, милая, – тихо проговорил он, делая глоток.
– Если выживет после Посвящения, ты хотел сказать? – она отобрала у него штоф. – Но мы то выжили!
Они замолчали на мгновение, вслушиваясь в шепот волн. Эта ночь была прекрасна, хоть мир и начинал качаться из стороны в сторону.
– Скажи, я была первая, кого ты обратил в Смотрители? А что, если я, наплевав на долг, захочу остаться здесь, Морган? Свяжешь меня, перекинешь через седло и бросишь в трюм? – засмеялась девушка.