Шарлотта
Шрифт:
– Эй, ты же это не всерьез, да?
– Вы скомпрометировали меня вчера, сэр. И умоляю, пощадите чувства бедной Изабеллы, – сухо сказала девушка и развернулась.
– Шарлотта!
Тедди в сердцах пнул дверь ногой. Кузен Эдмунд засмеялся. Шарлотта сжала руки в кулаки, твердо намереваясь придерживаться своего решения, и быстро взбежала по лестнице.
***
Шарлотта держалась стойко и ни разу не заговорила с отбывшими наказание джентльменами, ограничиваясь сухими приветствиям. Эдмунд, правда, и сам старался не попадаться кузине на глаза, тяжело переживая потерю ее доверия. Тедди тоже не настаивал на общении, но держался неизменно
Теодор Гастингс, разумеется, нашел утешение в объятьях Блэкки, которая уже потеряла всякую надежду заполучить его к себе снова. В радостном пылу чувств куртизанка даже поведала ему историю своей жизни.
Родилась Блэкки в этом доме. Ее мать служила на кухне, а кем был отец – неизвестно. Женщина скрывала положение, сколько могла, боясь, что ее вышвырнут на улицу. Мадам, обратив наконец внимание на состояние прислуги, все-таки страшно разозлилась и впоследствии уволила ее. Но не ранее, чем новорожденной исполнился год и стало возможным отлучить девочку от груди. Мадам решила, что ребенок женского пола – вполне подходящая плата за ее христианское милосердие. На том и порешили. Так и вышло, что Блэкки не помнила мать.
Мадам ждала, пока внешность определит судьбу маленькой Вирджинии. Она взрослела, помогая по дому, созерцая все творившееся в нем и принимая это за единственно возможную картину мира. На свою беду Вирджиния выросла красивее, чем была в свое время ее мать. А строптивый характер и обжигающий взгляд из-под черных ресниц решил все, и в тринадцать лет юная Блэкки из комнат для прислуги перебралась на второй этаж, который занимали барышни.
Другой жизни она не видела и не знала, поэтому поначалу обрадовалась перемене. Ее привела в восторг хорошо обставленная комната с большой удобной кроватью. Наряды, духи, щипцы для завивки волос и шампанское – все это было новым и манящим. Но чуть позже преимущества нового статуса обесценились болью, унижением и отвращением. О побеге и поиске другого занятия девушки здесь не помышляли. Пределом чаяний был богатый покровитель, который, возможно, пожелает выкупить одну из них и держать при себе в качестве любовницы. Судьба редкая для их небольшого заведения и также не гарантирующая никакого постоянства.
Блэкки рассказывала без единой эмоции на лице, а Тедди думал о том, что свободы в мире не существует, родись ты в борделе или в богатом доме.
– Вирджиния, если когда-нибудь состояние моего отца все же перейдет ко мне, я куплю тебе большущий дом в Лондоне. Ты сможешь открыть собственное заведение, хочешь?
– Глупенький, – от гортанного смеха Блэкки у него мурашки пробежали по коже. – Это произойдет не скоро. Я буду старой и безобразной. Я и так сильно старше тебя и ничем не заслужила такого внимания.
– Ты особенная, – вздохнул Тедди.
Он ни слова не говорил ей о Шарлотте и о том, чем закончился школьный бал. Но чуткая Блэкки, уловив его едва заметную печаль, была с ним еще внимательнее и ласковее, чем обычно.
– У тебя будет дом, обещаю, – твердо сказал молодой человек.
– Хорошо, тогда подумай, какой процент от прибыли ты захочешь, – улыбнулась Блэкки.
– Вот это настоящий деловой разговор! Но мне будет достаточно
знать, что ты только моя. Пусть даже старая и безобразная.– А ты? Ты только мой? – тихо спросила девушка, тут же пожалев об этом.
Тедди ничего не ответил.
***
В одну из ночей мадам лично сообщила постоянному клиенту, что Блэкки не принимает посетителей по причине недомогания.
– Я просто хочу ее повидать, – настаивал Гастингс. – Тем более, если она плохо себя чувствует.
– Сдается мне, вы влюблены, молодой человек, – тонко выщипанная подведенная бровь мадам иронично поползла вверх.
– Я оплачиваю целую ночь, и мои чувства не должны вас интересовать, – жестко парировал Тедди.
– Само собой, – улыбнулась мадам, пересчитывая пачку купюр, протянутую щедрым клиентом.
Блэкки дремала, натянув одеяло до подбородка, и вздрогнула, когда рука Тедди легла на ее лоб.
– Уходи, – простонала она, пряча лицо в подушках. – Я не причесана и не накрашена.
– Что с тобой случилось? – с тревогой спросил Тедди. – Мне сказали, тебе нездоровится.
– Ничего. Обычное дело. Уходи.
– Уйду, если скажешь, что с тобой.
К его ужасу девушка заплакала.
– Уходи, Теодор! – закричала она.
Он сгреб ее, отбивающуюся руками и ногами, в охапку. Блэкки царапалась, кусалась и всхлипывала, но Тедди терпел и только крепче сжимал ее в объятьях. Наконец она успокоилась и только часто, судорожно вздыхала.
– Я в очередной раз избавилась от ребенка, – глухо пояснила она.
От удивления Тедди выпустил ее. Блэкки поспешила снова скрыться под одеялом. Тедди спрашивал ее об этом, и куртизанка пояснила, что им готовят отвар из специальных трав, чтобы предотвратить беременность. Но она умолчала о том, что зелье не всегда работает. Редкие сбои толкают девушек на отчаянный и опасный шаг. У самой Блэкки такое случилось в третий раз.
– Тебе очень больно? – наконец смог спросить Тедди.
– Как будто в живот натолкали горящих углей.
– Вирджиния, это… это ведь мог быть и мой ребенок? – Тедди почувствовал, как у него задрожали руки.
– С большой вероятностью.
Она выглядела такой невинной и домашней без косметики и в простой белой ночной рубашке. «Чему мы подвергаем их в угоду потребностям?» – потрясенно думал молодой человек.
– Прости меня, – сказал он вслух.
– Не говори ни слова больше, – взмолилась Блэкки. – Ложись рядом и обними.
Он послушался.
– Это не для меня, понимаешь, глупый? Что здесь ждет моего ребенка? То же, что и меня, окажись это девочка. Улица – будь это мальчик. Или ты думаешь, твой отец был бы рад такому наследнику? У меня ничего не будет, Теодор, ничего. Только эта жизнь и эта комната. Я даже не знаю, что я буду делать, когда больше не смогу работать. Все, что у меня есть – любовь к тебе. А у многих здесь нет и этого. Так что я самая счастливая, понял? И прекрати меня жалеть.
– Я тебя однажды отсюда заберу, клянусь, – горячо заверил Тедди.
***
К удивлению, Шарлотта обнаружила, что Мелани Кармайкл больше с ней не разговаривает. Девушка перебирала в уме все возможные причины такой неприязни, но объяснения не нашла. Конечно, на Мелани и раньше находило подобное, но обычно она угрюмо замыкалась в себе и совсем никого не удостаивала вниманием. А теперь получалось, что не угодила ей именно Шарлотта. С остальными мисс Кармайкл общалась порой даже преувеличенно оживленно, и в классной комнате по-прежнему звучал ее громкий смех.