Сезон дождей
Шрифт:
Мой мир рухнул. Я почувствовала себя такой одинокой. В отчаянии я стала придумывать новый способ, чтобы вернуть себе утерянную популярность. Надо заметить, что гувернантка всегда наряжала меня согласно собственным представлениям о добропорядочности. Брюки были запрещены, предпочтение отдавалось пышным юбкам и бархатным платьям. И вот я в своем расшитом кружевом платье запрыгнула обратно на кресло. Братья на секунду отвлеклись от монитора, я воспользовалась моментом и… — Мари выдержала паузу и выразительно вздохнула, — пописала на кресло прямо на глазах у изумленной публики. Мое платье, шелковые подушки — все промокло насквозь. Братья были шокированы, первые десять секунд они просто смотрели на меня, открыв рты.
Александр рассмеялся. Он настолько ярко представил маленькую
— Больше в их дом меня никогда не приглашали, а наша дружба с братьями постепенно иссякла, не выдержав испытания разлукой, — грустно закончила Мари. — Я помню, как красная от стыда гувернантка, крепко стиснув мою руку, тащила меня через зеленый, идеально ухоженный газон к нашему дому. Накрапывал мерзкий английский дождь, а я горько плакала, глотая соленые слезы.
— Ты никому это не рассказывала? — недоверчиво переспросил он.
— Никому, даже отцу. Мне до сих пор стыдно.
— Знаешь, — сказал он после некоторого раздумья, — я тоже сделал кое-что в детстве, за что мне до сих пор стыдно. Мне было одиннадцать лет, и у меня был друг, с которым мы много времени проводили вместе. Его мать, привлекательная молодая женщина со свитой завидных ухажеров, страдала неврастенией. Ее настроение могло резко измениться из-за ерунды. Ее мучили неоправданные страхи и мании. Она то ласкала своего сына как младенца, обцеловывала его с ног до головы, боялась выпускать на улицу, то избивала любым, что попадалось под руку. Набрасывалась на него с кулаками, орала, а потом почти сразу же рыдала и просила прощения.
Тем летом мы целыми днями сидели в его комнате. Мы оба с ума сходили от парусных кораблей. Ему подарили копию парусника «Баунти». Корабль был знаменит драматическим мятежом Флетчера Кристиена и его сторонников против высокомерного Блайа. После плавания на остров Таити мятежники бросили Блайа и восемнадцать его верных людей в шлюпке посреди океана. Они пережили сорок один день на открытой воде, пока не достигли Тимора. Это была шикарная, уникальная модель в «адмиралтейском» стиле. Правый борт не был закрыт, и можно было видеть все внутреннее устройство корабля. Мы изготовили все палубы, переборки, лестницы, двери. Левый борт «Баунти» был обшит двумя настоящими породами дерева — липой и орехом. Это была кропотливая работа, требующая невероятной концентрации внимания и терпения. У нас были четыре огромных листа с подробными чертежами и больше тридцати страниц с цветными фотографиями. Потребовалось два месяца, чтобы почти полностью собрать корабль. Мы установили киль, шпангоуты, мачты, реи, паруса и даже флаги. Оставалось только украсить нос и корму. Мы создали шедевр.
В тот день его матери взбрело в голову, что мы украли у нее деньги. Она ворвалась в комнату и начала кричать, обвиняй нас в краже. Она пыталась уличить нас в пристрастии к алкоголю и распутном поведении. Ее трясло от бешенства, лицо покрывали красные пятна. Мой друг, предчувствуя недоброе, вскочил со стула и закрыл собой корабль. В руках у его матери была сумка. Она принялась хлестать сына по голове, выбила ему зуб железной пряжкой, рассекла бровь. Он мужественно сносил удары, не двигаясь с места. Она все больше заводилась и в конце концов схватила с полки тяжелый словарь и швырнула его в сына. К счастью, она промахнулась, но наш корабль разлетелся вдребезги. Видимо, это ее отрезвило. Она мгновенно успокоилась и кинулась к моему другу с объятиями и слезами. Он давно привык к ее выходкам, я же не мог пережить крушение «Баунти». Я хотел убить ее. Мой друг с удовольствием уплетал «Птичье молоко», принесенное нам в комнату в качестве извинений, а у меня внутри все клокотало от злости. Я ненавидел ее. Больше всего меня бесило то, что после своих приступов она принимала такой жалкий и растерянный вид, как будто две минуты назад это была не она. Не она! Понимаешь? — Александр замолчал. Мари тоже подавленно молчала. — Я не считаю ее сумасшедшей. Она была обычной истеричкой, которая привыкла к безнаказанности. Короче, я предложил своему другу план мести. Он был хороший парень, но умом не блистал. В нашей паре генератором плохих идей был я. Они жили на шестом этаже, под окнами
его комнаты был разбит маленький дворовый сад — нарциссы, анютины глазки, незабудки. Мой друг незаметно выскользнул из квартиры на улицу. Он лег на газон между клумбами и уткнулся лицом в землю. Я дождался, пока он уляжется, давая инструкции сверху из открытого окна, а потом истошно завопил: «Он прыгнул! Он прыгнул!» Через секунду в комнату вбежала его мать и, оттолкнув меня, бросилась к окну. Внизу лежало распростертое тело ее единственного сына. Она заорала не своим голосом и рухнула без чувств. Я испытал огромное удовольствие! — Александр усмехнулся в темноте. — А вот мой друг ее пожалел. После этого мы перестали общаться.— Может быть, я поступила бы так же, — задумчиво сказала Мари, — но это жестоко.
— А главное, бесполезно, — согласился Александр. — Как вы познакомились с Гарри? — он резко сменил тему.
Мари вздохнула, луч фонаря скользнул по траве и замер у его ног.
— Перро заядлый охотник, а Гарри организовывал сафари на носорога.
— Ты тоже ходила на охоту?
В темноте восприятие слов обострилось. Они камнями падали на глубину, оставляя бесчисленные круги на поверхности.
— Перро случайно узнал, что Гарри заряжал свое ружье холостыми патронами, чтобы не убивать животных. Его это подкупило. Они подружились. В душе Перро всегда оставался романтиком, я даже не удивилась, когда узнала, что он берег для тебя дедушкины часы.
— Если бы он хотел, то давно нашел бы меня! — возразил Александр.
— Он верил, что рано или поздно ваши пути пересекутся.
— Удобная позиция. В его возрасте все начинают во что-нибудь верить.
— Он угощал тебя своими любимыми конфетами из Пизы? — спохватилась Мари, как будто речь шла о чем-то очень важном.
— Да. — Александр расцепил затекшие руки, выгнул спину и потянулся. — Больше всего мне понравилась сиреневая обертка. Так, значит, Гарри притворялся охотником? — насмешливо уточнил он.
— Гарри все время делает вид, что он тот, кем не является. В этом состоит главная трагедия его жизни, — в ее голосе послышались горечь и разочарование. — Ему кажется, что, если он покажет свое истинное лицо, никто не будет его любить.
— А это не так?
— А ты как думаешь?
— При чем здесь я? Ты хочешь сказать, мы похожи? Что ты молчишь? — Александр повернулся, слепо вглядываясь в темноту.
— Я ничего не хочу сказать.
— Пожалуйста, закончи мысль, — сдержанно попросил он.
— Да, в чем-то вы похожи, — неохотно подтвердила Мари. — Вы оба подвержены порокам, оба всю жизнь что-то ищете. Но Гарри в отличие от тебя ничего не умеет доводить до конца. Он кажется бесстрашным из-за своего наплевательского отношения к смерти, но в ответственный момент всегда отступает. Он не способен превозмочь обстоятельства и выйти победителем. Он предпочитает роль жертвы. Когда он под наркотиками или в любовной эйфории, он может все, но в реальной жизни он бессилен.
Александр посмотрел на небо. Он не представлял, сколько времени прошло, и не хотел знать, сколько еще осталось. Возможно, это последние часы его жизни, а он спорит с ней о Гарри. Рядом чернеет наполовину выкопанная могила. Он даже смог почувствовать себя счастливым.
Прошлое окончательно растворилось в череде быстро сменяющих друг друга событий. Эта ночь уже не казалась случайностью, а превратилась в важную неотъемлемую часть бесконечного пути. В глубине души он всегда знал, что никакого клада нет, есть только его огромное желание дойти до конца.
Он увидел, как в темноте появляются знакомые слова. Буквы вспыхнули и мигом сгорели, как солома, оставив за собой ярко-красный след.
Что есть здесь — есть везде, чего здесь нет — нет нигде.
Он хотел позвать Мари, но опасался, что видение исчезнет.
Следом возник небольшой светящийся круг. Он начал увеличиваться и приближаться, становясь необъятным и всеобъемлющим. Свет проникал повсюду. Александр ощутил невероятную силу, растущую внутри него.
Сознание заполнилось светом, мысли уступили место абсолютному знанию. Он испытал восторг, заглянув в самое сердце золотого круга. Они слились в единое целое. Он стал свободным.