Сердце Земли
Шрифт:
– Нет смысла рисковать и идти через весь город. Мы с Хорейсом вернемся задолго до рассвета. В любом случае нельзя оставлять собак на борту одних!
Эмбер подошла к Мэтту:
– Мне не нравится твоя идея пойти к Пьющему невинность без нас, я знаю его, он опасен.
– Что касается этого типа, ты уже выполнила свою часть работы. Теперь моя очередь.
Девушка накрыла его руку своей ладонью.
– Мэтт, ничего не давай ему и ничего не обещай, – попросила она. – Любую ситуацию он вывернет в свою пользу, это умелый манипулятор.
Мэтт понимающе подмигнул ей:
–
30. Старый знакомый
Мэтт изложил свой план Хорейсу, и они направились к мосту через реку.
На противоположном берегу виднелись построенные в неоготическом стиле здания, на их фасадах слабо колыхались флаги циников. Окруженный парком старый университет занимал площадь в несколько гектаров.
Высокая, изящная башня Пьющего невинность стояла на краю парка. Верхние окна с витражами светились, и от них в черное небо поднимались лучи света – синие, красные, фиолетовые.
У входа на мост, контролируя проход на противоположный берег, где находилось министерство королевы, дежурила группа солдат.
Когда к ним подошел один из часовых, Хорейс надвинул на лоб капюшон и указал подбородком на Мэтта.
– Доставка для Пьющего невинность, – сказал он голосом циника.
Хорейс схватил Мэтта за руки и поднял их, демонстрируя веревку.
Поняв, что перед ним циник, солдат расслабился, ухмыльнулся и жестом показал: можно проходить.
– Похоже, у твоего пленника будет плохая ночка!
Остальные солдаты заржали, а Хорейс с Мэттом поспешили прочь.
Когда они подошли к башне, Мэтт спросил Хорейса:
– Ты нервничаешь?
– Пожалуй. У меня ладони вспотели.
– Все будет хорошо. Этот тип не из тех, кто окружает себя сотней охранников, он предпочитает одиночество в тишине и покое.
– У меня с собой только нож, который мне дал Бен, и, признаюсь, я не умею им пользоваться, так что, если что, я…
– Предоставь это дело мне, просто прикрывай мою спину, если будет нужно. Доверься мне. Я видел в твоих глазах ненависть, которую ты испытываешь к циникам, она будет направлять тебя в бою.
– Что мне теперь делать? Постучать в дверь?
– Да. И помни: время решает все. Только когда я сделаю тебе знак. Не раньше.
Набираясь смелости, Хорейс глубоко вздохнул, взялся за висящий на двери бронзовый молоток и постучал.
Они долго ждали, пока наконец дверь не приоткрылась и оттуда не появилось невзрачное лицо подростка со вздернутым носом.
– У меня подарок для Пьющего невинность, – произнес Хорейс, указывая на Мэтта.
– Простите, уже поздно, он не любит, когда его беспокоят в такое время. Приходите утром.
Хорейс просунул ногу в щель, чтобы не дать слуге закрыть дверь.
– Настаиваю. Это необычный подарок. Скажи ему, что я привел мальчика, который его однажды сильно унизил.
Подросток с глуповатым, немного напоминающим поросячью морду лицом помедлил, но все же впустил их.
– Я доложу, – сказал он. – Подождите тут, но, если он откажется, вы уйдете,
причем без скандала.Им не пришлось ждать долго. Слуга сбежал вниз по лестнице так быстро, словно за ним гнался дьявол. Запыхавшись, он произнес:
– Хозяин… примет… вас! Следуйте… за мной!
После бесконечного утомительного подъема они добрались до верхушки башни, миновали обитый бархатом вестибюль и вошли в отделанную темным деревом гостиную.
В широких витражных окнах шестиметровой высоты отражался свет канделябров с десятками свечей в каждом.
Пьющий невинность сидел за столом из грушевого дерева, на котором стояла чернильница и лежало перо. Он сцепил пальцы рук и наклонился над листом бумаги. Но его маленькие усики, тонкая шея и все внутренности, казалось, трепетали от возбуждения.
Едва он увидел Мэтта, его глаза вспыхнули. И прежде чем Хорейс успел что-либо сказать, Пьющий невинность вскричал:
– Сколько ты хочешь?
– Простите?
– За пленника. Сколько ты за него хочешь?
Кроме слуги с поросячьим лицом, в гостиной находился еще кто-то – он стоял в темноте, и Мэтт никак не мог разглядеть черты лица этого человека. Он видел только высокую, массивную фигуру.
Могли ли недавние приключения побудить Пьющего невинность обзавестись телохранителем?
– Где ты его нашел?
– Возле Волчьего прохода, мы несем там дозор, – ответил Хорейс.
– Он был один? А с ним не было прекрасной, как весна, юной девушки? И чернокожего подростка?
– Нет, он был один.
– Жаль.
Пьющий невинность сделал знак, и из темноты выступил гигант. Первобытное творение природы.
Все усложняется, – подумал Мэтт. Этого он предусмотреть не мог. – Но сдавать назад поздно.
Пьющий невинность протянул гиганту кожаный кошель и жестом приказал передать его Хорейсу.
– Как тебя зовут? – спросил он. – Чтобы я знал, кому обязан этим даром небес!
– Хорейс.
– Знай, Хорейс, что если ты приведешь мне тех двоих, о которых я говорил, то получишь в четыре раза больше! И… Стоп! Что с твоим лицом, ты заболел?
Хорейс сделал шаг назад и отвернулся, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.
Пьющий невинность почуял неладное. Он крикнул:
– Фил, тащи сюда этого урода!
Гигант бросил кошель и попытался схватить Хорейса за воротник пальто. Тот вывернулся, и тогда Мэтт закричал:
– Пора!
Хорейс скинул плащ – под ним оказался меч Мэтта. Мэтт поднял руки, связанные веревкой, напряг запястья, и веревка порвалась.
Мальчик-слуга с поросячьим лицом кинулся на него и получил мощный удар локтем в нос. Раздался хруст, почти потеряв сознание, слуга отлетел назад.
Мэтт схватил брошенный ему Хорейсом меч и кинулся на телохранителя, успевшего выдернуть из-под хрустального сервиза серебряный поднос.
Мэтт собирался нанести удар, но колосс опередил его, выставив вперед свой серебряный щит. Меч лишь скользнул по краю подноса. Гигант придавил Мэтта к стене – и меч оказался бесполезен. А колосс давил все сильнее и сильнее, словно хотел впечатать Мэтта в камень.