Сердце Малого Льва
Шрифт:
Музыкальном - «Сладкие ручьи любви», - он невольно усмехнулся и уточнил, - это из
виалийской классики.
– И что?
– удивленно посмотрела Эжени, - наши изображают лисвисов?
– Не просто лисвисов, - выразительно посмотрел он, - а влюбленных лисвисов, просто-
таки канонически влюбленных. Больше двух действий высидеть невозможно.
– Тогда зачем вам эта муть?
– Не понимаешь? Чтобы было о чем поговорить с послом.
– 6 -
Она, конечно, не понимала. Она не знала, что с культурным, уважающим
нужно было минут сорок побеседовать об искусстве, прежде чем переходить к делу. И уж тем
более она понятия не имела, что есть во вселенной типы еще более нудные и щепетильные,
чем лисвисы, с которыми ему по долгу службы приходится общаться - рыбоглазые теверги, и
они по иронии судьбы обожают виалийскую классику.
– А что Зела?
– спросила Эжени с любопытством, - играет во «Вторжении»?
– Сейчас - нет, - ответил Эдгар, - для нее написали какую-то новую пьесу, она занята ею.
Молодая актриса только вздохнула, изящно и несколько манерно орудуя ножом и вилкой.
– Везет же некоторым: для нее построили театр, ее снимают, для нее пишут пьесы...
Ее зависть была столь откровенной, что он засмеялся.
– Выйди замуж за полпреда - у тебя будет то же самое.
– Всё течет - ничего не меняется, - вздохнула Эжени, - талантливых много, а пробиваются
единицы. И по-прежнему для женщины самое главное - удачно выйти замуж... Послушай,
Эд, женись на мне. А?.. Я буду второй примой у вас на Пьелле. Не первой, нет, мне хватит и
второго места...
– она помотала головой, посмотрела на него заранее разочарованно, - нет.
Ведь не женишься. Зачем тебе это...
– Я не такой злодей, как кажется, - усмехнулся Эдгар, говорить серьезно на эту тему он не
собирался, - если я женюсь на одной, представляешь, как расстроятся другие?
– Знаешь, если ты все-таки женишься, - парировала собеседница, - то это будет самая
несчастная женщина на свете. Влюбиться ты органически неспособен, избалован, отказывать
себе не привык, будешь ей изменять, в душу к себе не пустишь... я бы и сама за тебя не
пошла ни за какие привилегии.
У него были три любимые женщины: бабуля, мать и сестра Риция, но даже их он не
пускал себе в душу. Чем больше он проникал в других, тем сильнее было желание
закупориться самому. Иногда это было просто ужасно - видеть других насквозь.
Эдгару нравилось, что Эжени, в общем-то, не скрывала своего желания выйти за него по
расчету, за эту прямоту, актрисам обычно несвойственную, он ее и ценил.
– Ты прелесть, - ответил он на ее выпад.
– Ты тоже ничего, - примирительно сказала она, - особенно в одном качестве...
***********************************************************
Утро было обычным, апрельским, синевато-прохладным и акварельно-размытым. Эдгар
облился ледяным душем чтобы взбодриться. Что-то тревожило. Что? Эжени не имела
никакого значения, ее
слова тоже. Тогда в чем дело?Скоро он понял, что его почему-то беспокоят эти дети - Оливия и Льюис. Мнительный
Антонио России все же внушил ему свою тревогу. А вдруг что-то действительно не так?
Вдруг он чего-то не разглядел в этой парочке? Уже за завтраком Эдгар решил, что не мешало
бы еще раз побеседовать с обоими, но не в деловой обстановке, где они сами не свои от
волнения, а на их территории. И заодно и посмотреть, как они живут.
В сосновом бору под Триром, где располагались корпуса общежития Университета, еще
не растаял снег. Он был серый и грязный, из под просевших сугробов вытекали узкие
ручейки. От стоянки модулей в главный корпус вела прямая дорожка, по которой шустро
пробегали молодые, энергичные ребята, веселые, шумные, разодетые пестро и немыслимо
разнообразно.
Эдгар никогда не был студентом, эта счастливая пора для него так и не наступила. Ему
пришлось очень быстро повзрослеть, и он немного завидовал тем, кому сейчас двадцать. Да
если бы ему, да в те годы попасть в такое общежитие! Уж он бы им устроил веселую жизнь!..
– Оливия Солла?
– удивленно посмотрела на него комендантша, очевидно, к девочке
никогда не приходили мужчины, - она живет в пятом корпусе, комната тринадцать... но ее
сейчас нет.
– Разве она на занятиях?
– тоже в свою очередь удивился Эдгар, занятия в Университете
для Оливии кончились, через неделю она отлетала на Пьеллу.
– Нет, - ответила комендантша, - она отправилась в парикмахерскую.
– 7 -
– Даже так?
– усмехнулся он.
– А что?
– рассудительно заявила солидная дама, - давно пора. Все-таки на другую
планету летит. Неужели и там будет ходить как чучело?.. Извините...
– Рад за нее, - сказал он бодро, - подскажите мне тогда, как найти Льюиса Тапиа.
– Льюис, - прищурилась она, - Льюис Тапиа... вы что, из комиссии?
– Угадали.
– Ваш Льюис сейчас в Университетской библиотеке, сдает книги и журналы. Перевернул
все общежитие, пока нашел все, что нужно.
– Славный парень, правда, - улыбнулся ей Эдгар.
Комендантша посмотрела на него вполне серьезно.
– Лучше не бывает.
Ответ Эдгара немного удивил.
– Вам жаль, что он улетает?
– спросил он сочувственно.
– Ужасно, - вполне искренне ответила женщина, - но он всегда мечтал об этом. Знаете,
это какой-то звездный мальчик. Я всегда удивлялась, почему он не пошел в Космофлот, а стал
изучать какие-то волновые процессы.
– А отец его был космолетчиком?
– продолжал расспросы Эдгар, комендантша, очевидно,
много знала о своих подопечных.
– Нет, он был торговым представителем и поэтому часто летал... Да Льюис его совсем не
помнит.
– А мать? Помнит?