Чтение онлайн

Бояться было поздно. Он прекрасно знал, на что идет, когда выговаривал это свое геройское «я буду драться».

— Повтори, — молвил Дремлющий. Вид у старца был гневный и величественный, под стать ситуации, вот только заспанные щелочки-глаза размыкаться никак не хотели и портили общую картину.

Макс повторил, в своем духе.

— Меньше спите, больше слушайте. Самозванец — я.

— Как же ты тогда одолел в Правом Бою?

— А вы поищите в своих рядах, — великодушно предложил Макс, изо всех сил стараясь не посматривать в сторону Синего Магистра. — Мне, знаете ли, помогли со жребием. Пришлось постараться, чтобы мне не досталась сталь, которую этот правый молокосос наверняка разрубил бы деревом. И ещё больше пришлось

постараться победить так, чтобы не было ни одного разрубленного меча.

На трибуне стало тяжко дышать. Нэриум Гхалл, Великий Дремлющий, стоял на трибуне так, словно был молод. Пригвоздив взглядом к арене одного иномирца.

— Как ты занял место Оплота?

У Кристо мороз прошел по коже — ну, вот и все. Прощай, работа, свобода, свадьба, здравствуй, Тюрьма Целестии… интересно, ему светит Сердоликовый Блок — ну, чтобы хоть блаженное безумие получить?

Макс засмеялся — и морозные мурашки на коже Кристо побежали быстрее.

— Что я там занял? Место-то было свободно. Мне нужно было выкручиваться. Ваше боевое звено меня чуть не прикончило — ну, я и ляпнул им, мол, я избранный и все такое. А так — просто стечение обстоятельств и эти ваши туманные пророчества, под которые я, как выяснилось, отлично подхожу.

— Откуда юным магам было знать об этом предсказании? — пророкотал голос с трибуны. Дремлющий обладал отменной дикцией. Нотка гнева звенела в каждом звуке.

Ковальски хмыкнул и пожал плечами.

— Мне откуда знать? Провидериум. Библиотека. Всё в открытом доступе. Хотите — спросите юных магов.

Сейчас их не будут спрашивать смысл-то, когда все так торопятся завершить начатое. Потом, а до этого «потом» ребятишки выдумают с десяток правдоподобных версий, и еще пяток им подкинет директор Экстер. Проходили, было дело. Макс изловчился и едва заметно подмигнул Даре — девочка глазела на него со своего места, широко распахнув глаза, и, видно, не совсем понимала, что тут происходит.

Что ж, кажется, абсолютным пониманием того, что есть и того, что будет, тут могут похвалиться двое: он и Дремлющий.

Восьмой Магистр взмахнул рукой. В холодной, застывшей тишине арены Макса швырнуло на колени перед трибуной Магистров. Верный бронежилет сорвала какая-то сила, наручи тоже, а меч он выронил через секунду после этого, сам, понимая, что все равно не пригодится.

Он поднял на Магистра вызывающий, яростный взгляд — и Дремлющий, да и все остальные долго еще помнили этот взгляд человека, который вроде бы стоял на коленях. Из-за этого взгляда Дремлющий замешкался со своим вопросом:

— Есть ли у тебя, что сказать?

Ответ прозвучал, резкий и отрывистый, как выстрел из любимой «беретты», сказанный с почти нескрываемой ненавистью:

— Не смей тянуть!

И тогда Дремлющий поджал губы и взмахнул рукой в последний раз. Невидимая волна пронеслась по воздуху, и, когда она коснулась Ковальски, бывший агент, наемник и гид перестал дышать. Пару секунд, не больше, он оставался еще в прежнем положении, потом свалился набок.

Мертвый.

Что его не стало — это они поняли не сразу. Но секунды текли, а он все не шевелился и не менял выражения лица — оно осталось напряженным и вызывающим, никакого умиротворения там не было и близко. Теплый ветерок Целестии тихо-тихо шевелил отросшие волосы и разносил по песку что-то невесомое, красно-золотое — прядь Лорелеи, то, что осталось от пряди, единственное, что Макс решился взять с собой на арену помимо оружия. И Кристо почувствовал, как с губ сползает неуместная ухмылка, а глаза недоверчиво вылезают на лоб — этот фарс не мог кончиться так, что за бред, Макс…

А потом рядом с ним вскочила Дара, и он отвлекся, чтобы вцепиться в нее и зажать ей рот, а Мелита уже перехватывала руки девушки, самое опасное ее оружие. Артемагиня извивалась в руках у Кристо, в глазах у нее творилось такое, что он чуть не шарахнулся, как увидел, и вдруг к нему самому пришло

понимание: доигрались. Они доигрались, и теперь ему придется удерживать девчонку от непоправимой глупости, вроде мести или, того хуже, попытки исправить ситуацию.

Где слова-то взять? Он же не речи произносить учился.

— Ему уже всё равно, ты слышишь? — орал он шепотом, а Дара все рвалась у него из рук, и Мелита уже с трудом удерживала ее кисти. — Ему все равно, это была «Душерубка», ему всё равно, он мертвый!

Мелита испуганно пискнула, когда он осмелился это сказать, но Кристо только зыркнул на нее сквозь космы: сам перепугался этого слова, впервые, а уж сколько трупов навидался до этого!

«Душерубка», «иссекатель», «духовная гильотина» — если по-внешнемирски. Душа была разлучена с телом в одну секунду, отсечена от плоти, вырвана из неё, и сейчас там, в невидимом для них мире, Макс Ковальски поворачивается спиной к трибунам и покидает арену… А здесь Дара рвется из рук, как будто собирается его догонять, — и очень может быть, что догонит, если скажет или сделает что-то не так.

А она обязательно сделает что-то не так.

— Дара, он же нас выгородить хотел, — прошипел Кристо на остатках дыхания, — ты уже ничего… ничем… будешь дергаться — я тебя по башке тресну!

Он заговорил наконец по-своему, и это подействовало на девушку, как контрольный магический удар: она как-то вся обмякла, замотала головой и дала опять посадить себя на скамейку. Кристо заметил, что с трибуны Магистров за ними пристально наблюдают, и попробовал скорчить физиономию человека, который только что узнал, что его обдурили, что он сам лопухнулся и по дурости притащил в Одонар самозванца. Если сделать вид, что весь срыв Дары — только из-за этого…

Он с досадой саданул кулаком по колену, сплюнул сквозь зубы — и Алый Магистр отвел взгляд — теперь, вроде бы, таращился на Экстера. Только не смотреть на арену, только не туда, иначе его гримаса растает в секунду. А может, этого и не заметят? Небось, у всех рожи не хуже…

Кристо был не совсем прав. У учеников и большинства артефакторов расправа вызвала легкое восхищение в плане быстроты и легкое сожаление по поводу того, что убивать пришлось победителя. Те, кто успел хоть пару раз пересечься с Февралем, мстительно ухмылялись — Ковальски умел заслуживать любовь и уважение. Ребята, которых Макс натаскивал по сеншидо, ошеломлённо переглядывались, Фрикс и Гелла сидели напряженные и ошарашенные, Озз изображал физиономией что-то непонятное, а по лицу Бестии всегда было трудно прочитать ее эмоции. Она выглядела как обычно, и только после единственного слова стало ясно, на чьей она стороне.

— Мрази…

Это было брошено в сторону Магистров. Фелла скользнула взглядом по начинающим шуметь ученикам, посмотрела на Дару, которую благополучно удерживал Кристо, и наконец презрительно вперилась в Экстера, как будто ожидала от него опровержения этого слова. Экстер взвился было на ноги во время удара Дремлющего, но поделать ничего не успел. А сейчас вот с бледным до синевы лицом вглядывался в один из проходов на арену.

Это было лицо человека, все худшие предположения которого оправдались в одночасье.

Бестия посмотрела по тому же направлению и почувствовала, как ее тоже переполняют не самые лучшие предчувствия.

По проходу быстро шла Лорелея, и ее волосы развевались, летели по воздуху, сияя в тусклом полудне расплавленным червонным золотом. Легкое, белое, без вышивки платье, парусило на ветру, и лицо светилось светом божественной ярости. Она была и прекраснее, чем обычно — и страшнее в сотни раз самой Бестии, когда та изволила гневаться.

Она оказалась рядом с телом Макса быстро, слишком быстро, будто двигалась не при помощи ног, а на крыльях. Нагнулась над ним, опустившись на одно колено. Вгляделась в застывшие, но почти еще живые глаза — для этого ей пришлось повернуть его голову так, чтобы Ковальски смотрел в небо…