Серафина
Шрифт:
По пути на ужин я обдумывала новости. Неизвестный дракон в небе Горедда — это было нечто беспрецедентное. Кто должен этим заниматься? Я хорошо знала текст соглашения, но этот конкретный пункт там не упоминался. Мы, гореддцы, конечно, постарались бы убедить драконов разобраться — но у них не было бы иного выхода, кроме как отправиться за ним в своей естественной форме. А это абсолютно неприемлемо. Но что тогда?
Мы во многом рассчитывали на содействие драконов в претворении договора в жизнь. Если бы даже несколько сааров отказались его выполнять,
Я замедлила шаг. Этот дракон был не единственной проблемой. Мой собственный дед, изгнанный генерал Имланн, явился на похороны и прислал Орме монету. Быть может, по всей стране незарегистрированные драконы под прикрытием рыскают без колокольчика, смешавшись с толпой?
Или все-таки только один? Возможно, рыцари видели самого Имланна?
Неужели принца Руфуса убил мой дед?
От этой мысли у меня внутри все смешалось; я едва не передумала идти на ужин, но сделала глубокий вдох и приказала себе двигаться дальше. Сплетни в трапезной могли помочь прояснить ситуацию, если только тут было что прояснять.
Пройдя через длинный зал, я подошла к столу музыкантов и втиснулась на скамью. Остальные уже были заняты разговором и едва заметили мое появление.
— Двадцать лет прятались… старики вообще в своем уме? — промычал Гантард с полным ртом бланманже. — Наверное, аиста в небе заметили и приняли за дракона!
— Да просто мутят воду, чтобы помешать приезду Комонота, как Сыны, — сказал барабанщик, выковыривая изюм из рагу. — И не то чтобы я их не понимал. У меня что, у одного волосы дыбом встают, как подумаю, что среди нас как ни в чем не бывало бродят драконы?
Все нестройным хором обернулись посмотреть на стол сааров, за которым вместе ужинали мелкие чины драконьего посольства. Сегодня их было восемь; все как один сидели прямо, будто со штырями в спинах, и почти не разговаривали. Слуги обходили тот угол стороной; если требовалась добавка, посуду в кухню возвращал один из саарантраи. Ели они хлеб и корнеплоды, пили только воду — и то по чуть-чуть, будто суровые монахи или особенно аскетичные самсамцы.
— Откуда нам знать, что они все носят колокольчик? Один из них может сидеть за этим самым столом, а нам и невдомек!
Музыканты оглядели друг друга с подозрением. Я поозиралась вместе со всеми, но любопытство все же победило:
— А что в итоге стало с рыцарями? Их отпустили восвояси?
— Ага, изгнанников, которые наверняка будут сеять смуту? — усмехнулся Гантард. — Заперли в восточном подвале, потому что главная башня под завязку набита винными бочками в честь очень важного дня.
— Сохрани меня Сьюкре! Что же это, интересно, за день? — спросил кто-то со смехом.
— Да тот, когда твоя мама разделит ложе с сааром и снесет яйцо. Омлета хватит на всех!
Я автоматически рассмеялась вместе с остальными.
Разговор зашел о концертном графике, и на мою голову вдруг посыпались вопросы. Но у меня как раз появилась идея, и я была слишком занята размышлениями, чтобы сосредоточиться на них. Поэтому пришлось сказать всем, чтобы следили за объявлениями
на двери репетиционной. Отправив остатки ужина собачкам под стол, я поднялась со скамьи.— Серафина, погодите! — воскликнул Гантард. — Ребята! А ну, как мы собирались отблагодарить госпожу Серафину за все ее труды?
Он дунул в свисток-камертон, пока остальные торопливо дожевывали еду и запивали глотком вина.
А потом, к великому удовольствию остальных трапезничающих, за исключением саарантраи, они затянули песню:
О, дева Серафина, Пойдешь ли за меня? Ты в сердце поразила Меня средь бела дня! На язычок остра ты, Мудра, и без опаски Умеешь старику дерзить В его свинячьи глазки!— Ура Серафине! — прокричали музыканты напоследок.
— Которая бесстрашно укрощает Виридиуса, пока мы стоим в сторонке! — добавил какой-то одинокий умник.
Все разразились хохотом. Помахав им рукой на прощание, я улыбнулась — на этот раз искренне — и не могла согнать ухмылку с лица всю дорогу до восточного крыла. За ужином мне пришло в голову, что рыцари могли запомнить какие-то приметы, по которым Орма сумел бы узнать в том драконе Имланна. Если так, у меня появились бы реальные, убедительные доказательства для Люциана Киггса, а не просто монета, опасения одного дракона и расплывчатое описание.
Тогда, возможно, я бы сумела собрать в кулак все свое мужество и поговорить с принцем. Мне как минимум нужно было перед ним извиниться.
На лестнице в восточный подвал обнаружился одинокий стражник. Я немного расправила плечи и стерла остатки улыбки с лица; чтобы провернуть задуманное, требовалась вся серьезность, на какую я только была способна. Уже на подходе я попыталась шагать тверже, уверенно стуча ногами по камням.
— Простите, — начала я. — Капитан Киггс уже здесь?
Стражник покрутил ус.
— При мне не проходил, но моя вахта только-только началась. Может статься, он и внизу.
Лучше бы его там не оказалось, но если и так, что ж, я была к этому готова.
— Кто там внизу караулит? Джон? — Хорошее имя «Джон». Распространенное.
У него слегка округлились глаза.
— Ага, Джон Сэддлхорн. И Майки Карась.
Я кивнула с таким видом, будто знала обоих.
— Ну, тогда ладно, их я и сама могу спросить. Если придет капитан Киггс, передайте ему, пожалуйста, что я уже внизу.
— Погодите, — сказал он. — В каком это смысле? Вы кто?
В ответ я посмотрела на него слегка удивленно.
— Серафина Домбей, дочь почтенного адвоката Клода Домбей, королевского эксперта по соглашению Комонота. Капитан хотел спросить моего мнения о словах рыцарей. Я что, не туда пришла? Мне сказали, их держат здесь.
Стражник с озадаченным видом почесал голову под шлемом. Похоже, у него не было особого приказа никого не пускать вниз, но он все равно подозревал, что нельзя.