Чтение онлайн

Николя, торжествуя, сунулся, было за такси, но, поскольку там следовало рассчитываться наличными, рванулся к банкомату.

– Я сейчас!

– Спасибо, но нам здесь рядом, - помахала ручкой ему вслед Лю.

– Тем более, что это будет "не сейчас" - шепотом добавил я.

– Я сразу по твоему добренькому фейсику поняла, что ты что-то утворил. Что?

– Потом. Давай, поехали, - потянул я наши вещи в подошедший автобус.

– Но нам, действительно, недалеко!
– уперлась Лю.

– Отъедем отсюда хоть одну остановку!

Ма осталась непреклонна - часть вещей надо оставить в камере хранения.

Я понял и больше не упирался. В ячейку она положила только кейс.

– На самый пожарный случай, запомни: Твой настоящий день рождения, - шепотом сказала она. Вот же конспиратор! Дело в том, что во всех документах указан не мой день рождения, а день регистрации. А с регистрацией по некоторым (об этом - не сейчас) причинам подзатянули. Но, кажется, и Лю не совсем хорошо помнила эту дату. По крайней мере, в ячейке она набрала совсем другой код, как я догадался, день смерти моего деда.

– И эту дату хорошо запомни. Может, когда-нибудь помянем с чистой душой, - загадочно прокомментировала она, захлопывая дверку. Что она имела в виду, я выяснить не успел, - на вокзале раздались возмущенные крики нашего попутчика.

– А теперь - бегом на автобус!
– поторопил я Лю.

Ма с тревогой посмотрела на меня, но в автобус села.

– Он что, сейчас взорвется?
– высказала она догадку, когда автобус тронулся.

– Автобус?

– Да нет! Этот Николь. С какого мы от него так шарахнулись?

– У него... понимаешь... Картка... ммм... размагнитилась. Бывает, если поезд на электротяге. Теперь он без шиша. Кинулся бы к тебе за срочным займом. А теперь и нас как бы нет, и не до чув-с-т-в ему теперь, без бабла. Погодь, он сейчас очухается, будет названивать.

Очухивался он довольно долго, как я понимаю, скандалил в ближайшем отделении банка. Лю он начал тарабанить, когда мы уже устраивались в снятой квартирке. Небольшая двушка, на самом краю городка. Хозяин, этакий кулачек. Вытянул у ма оплату за три месяца вперед, да еще попытался оставить за собой право приходить сюда, когда вздумается, "дабы контролировать порядок пользования". Согласились на компромисс: каждое первое число месяца - добро пожаловать. После его ухода и некоторых пререканий мне достался зал, а Лю - спальня. Кухонька была тесноватой, но при всех причиндалах. Балкончик...

Осмотр прервал звонок мамкиной мобилы.

– Началось!
– констатировал я.

Лю не отзывалась, но Николь был исключительно настойчив. Видимо, других вариантов спасения ему в голову не приходило.

– А ведь достанет, - вздохнула ма.
– Зря ты все это учудил.

– Думал, нормальный мужик, сам выкарабкается. Да выруби ты звон, вот и все проблемы. И вообще, мобилу надо менять. Пойдем прямо сейчас.

– Здесь ты прав. Пойдем. Только... Знаешь, подозрительным это ему покажется... И еще... Я знаю таких. Он теперь ни о чем другом не будет думать, кроме как меня разыскать... Нет!
– Лю решительно нажала на клавишу.

– Да... Устроились, спасибо... Да... Что вы говорите! И что теперь? Даже так? Какой ужас. Конечно... Да о чем речь? Да какие там... перестаньте. Только знаете, сама не могу, мне на прием скоро, передам с Мишелем. Да, там же, где расстались.

Лю кинула смарт, покосилась на меня, полезла в сумочку.

– Все понял? Вот, передашь своей жертве. Будет спрашивать, как вернуть, скажешь - при личной

встрече. Как бы я сама его найду. На обратном пути постригись.

На вокзал я не торопился. Во-первых, чтобы Николь не вздумал вычислять район нашего проживания, а во-вторых, просто интересно пройтись по новым местам. Городишко оказался маленьким. Но со всеми атрибутами в центре. Площадь, мэрия, флаг, поликлиника, школа, "Евроопт". Все, кроме флага, довольно миниатюрное. Оно и понятно - для обслуживающего санатории персонала. А вот парк миниатюрным не назовешь. Но туда - попозже. Вон и вокзал. А вон - и нервно курящий Николь. Почему они все, как только житуха кольнет, начинают "нервно курить?".

– Извини, браток. Такой облом!
– выстрели он явно заготовленную фразу.
– Карточка, плели, что шесть степеней защиты, вдруг застопорилась. И здешние банковские вахлаки ничего не могут поделать. Только плечами пожимают. Надо возвращаться, а у меня нала - "зеро". И знакомых здесь никого, кроме вас. Конечно, можно бы с конторой связаться...

– Или жене позвонить, - невинно продолжил я.

– Да, но заводить ее по такому поводу... А поймал, поймал!
– деланно посмеялся он " небольшим смехом".

– Да мне по барабану, - пожал я плечами.

– Да-а? Значит, настоящий мужик подрастает! Значит, сестренке своей про этот прокол стучать не будешь?

– Ну-у-у, - задумчиво протянул я, протягивая деньги.

– Понял, понял, юный шантажист. С меня причитается. Он быстро пересчитал купюры.

– Зачем столько?
– удивился он.

– Сеструха сказала, на витамины в пути. И для ровного счета.

– Я ваш должник. Верну с бонусами. Где остановились?

– Сестра сказала, что сама вас найдет.

– Угу. Даже так... Я буду в "Гранде". Лучший здесь "сан". Ну, извини, побегу за билетом.

Он крепко, пожалуй, искренне пожал мне руку и кинулся к кассам.

Неприятный все-таки тип. Ишь, купил мое молчание насчет семейного положения. Сам дерьмо, если меня таким дерьмом считает. Чтобы я свою сеструху так подставлял?

Стрижка многого времени не отняла. Вот стоимость несколько удивила.

– За конспирацию?
– спросил я парикмахершу.

Та, видимо, "Двенадцать стульев" не читала, поэтому только поджала толстые губы и сунула мне округленную в меньшую сторону сдачу.

"В порядке конспирации Лю здесь будут прихорашивать, а меня - уродовать" - вздохнул я, покосившись в ростовое зеркало. Хотя, может, и ничего. Непривычно только. И уши, вон торчат. За длинными волосами не видно, а теперь - Чебураха. Зато в ориентировке, если все же будут искать, укажут: "Уши нормальные". А у меня - нате! Такие уши не слипуешь!

Дома я доложил об исполнении поручения и добытых при этом сведениях.

– Урод!
– прокомментировала их Лю. - Да черт с ним! Пойдем, много дел.

Первым делом Лю приобрела нам "айки", отдав прежние мне "для обезвреживания". Потом выбирали прикиды. Как вы понимаете, со мной справились быстро, а вот с Лю в бутике попотели. Отмазка у нее для меня была такая: "Если женщина в таком возрасте и с таким фейсом возжелала пластику, значит, это очень непростая женщина. А очень непростая должна и одеваться очень непросто". В принципе, логично. Но надо было бы эту цепочку рассуждения сразу довести до конца - уразуметь как это " очень непросто".