Сдайся мне
Шрифт:
— Дальше, — как помешанный хриплю я.
Поднявшись на кровати и найдя точку опоры, фея развязывает тканевый пояс на талии, а после медленно спускает платье с каждого плеча по очереди. Оно волной падает ей под ноги, и Диана остается полностью обнаженной передо мной.
Я просто теряю дар речи.
— Ты же знаешь, что теперь совсем моя, да? Каждый кусочек твоего тела, — делаю два шага вперед, дотрагиваюсь до сливочной кожи на ее животике.
— Знаю.
Обняв ангелочка, я осторожно укладываю ее на спину и следом забираюсь сверху. Мое колено стоит между ее разведенных
Дианка сама тянется к моей ширинке, расстегивает ремень, пока я трогаю ее между ног. Блядь, она уже такая влажная, словно всю дорогу от ресторана представляла, в каких позах я буду ее брать сегодняшней долгой ночью.
Но сейчас мне не хочется каких-то особых изысков. Я хочу вот так смотреть в ее большущие глаза и целовать до тех пор, пока ее губы не распухнут до боли, в то время как я сам буду очень глубоко в ней.
Я накрываю ее грудь ладонью, пальцы сжимаются поверх охренительно гладкой светлой кожи. Нагибаюсь, чтобы лизнуть маленький твердый сосок, веду кончиком до самых ключиц и немного прикусываю, заставив фею выгнуть головы и совсем потеряться подо мной.
Она такая горячая, что у меня мозги плавятся.
— Хочешь меня, маленькая?
Вместо ответа зефирка закидывает ноги мне на бедра. Опять царапает плечи, завтра в зеркале моя спина будет выглядеть так, будто на меня напала дикая кошка. Дикая пока еще не удовлетворенная кошка.
Диана шумно дышит, когда я надавливаю членом на промежность. Проталкиваюсь внутрь, хороню себя в ней до самого последнего сантиметра, наблюдая за тем, как она довольно жмурит глаза.
Я покручиваю между подушечек тугую вершинку ее потяжелевшей груди и сжимаю пальцы, в новом поцелуе впитывая протяжный стон зефирки. Да, соски теперь у нее особенно чувствительные. Обожаю слушать, как она переходит на крики каждый раз, когда я играю с ними.
— Не закрывай глаза, — предупреждаю на выдохе и снова сжимаю остренький сосок.
Только от того, как она в это время сжимается вокруг моего члена, можно кончить.
Диана пытается оторвать мою руку от своей груди, но я перехватываю ее тонкие запястья и зажимаю их над ее головой. Наваливаюсь на нее, контролируя себя, чтобы не раздавить хрупкое тельце, и делаю несколько резких толчков, практически полностью выскальзывая из нее и вставляя свой разрывающийся от возбуждения член обратно.
— М-м-м… — она стонет и впивается пятками в мою поясницу, пытается держать глаза открытыми.
Ей это даже удается на пару секунд. Но потом я по новой набрасываюсь на ее грудь.
Такая приличная вечно краснеющая в обычной жизни малышка сейчас лежит передо мной с раздвинутыми ногами и позволяет мне забавляться с ее телом, послушно принимая мой член на полную внутрь своей узкой горячей дырочки.
Блять, я точно кончу раньше времени.
— Еще… Пожалуйста, Мирон!.. — всхлипывает моя девочка, когда я гораздо грубее вхожу в нее.
— Я пытаюсь быть нежным в нашу первую брачную ночь, ангелочек, а ты мне мешаешь, — рычу ей на ухо, сильнее надавливая на руки, когда фея начинает откровенно меня дразнить, подбрасывая бедра
вверх навстречу моему стволу.— Не хочу, чтобы ты был нежным.
Она меня убивает.
Постепенно набирая темп, я начинаю трахать Диану так, как хочется нам обоим. С влажными шлепками моих яиц, со звонкими шлепками, когда я от дыши прикладываюсь к ее худосочной заднице. Я закрываю ей рот голодными поцелуями, вырываю все новые вскрики из ее груди, не оставляя без внимания набухшие соски-камушки.
Я целую ее ресницы, когда зефирка доходит до пика. Ее оргазм захватывает меня в тиски, я замираю внутри ее, трогаю скользкий от смазки клитор, пока фея стонет и опять, черт возьми, изрисовывает мою бедную спину.
Она пытается отдышаться, а я наращиваю темп. Ускоряюсь, понимая, что мне хватит с десяток толчков, и кончаю так, что спину выкручивает вместе с позвоночником.
Мне в жизни так хорошо не было.
Только с ней.
Теперь уже навсегда.
Эпилог
— Па-а-апа, — моя принцесса бежит ко мне, вытянув маленькие ручки в стороны.
Николь запинается на половине пути, падает, но быстро отряхивается и продолжает перебирать ножками в смешных сандалиях с бабочками по асфальту.
Она у меня вообще боевая. Самостоятельная мелкая юла.
— Соскучилась, малышка? — я подхватываю ее на руки и кружу в воздухе.
— Да! Ты меня заберешь?
— Ага, поедем маму поздравлять?
— И купим ей букетик? — подлизывается лиса, хлопая своими ресницами в точности как это делает Диана.
— И тебе тоже, да?
— Конечно.
Николь совершенно не интересуют игрушки, она хочет быть взрослой, как мама. Ей три, и у нее уже есть своя маленькая коллекция украшений.
— Ну рассказывай, бесенок. Что у вас здесь стряслось? — опустив дочку вниз, я присаживаюсь на корточки перед ней.
— Киря — плохой!
— Подробности будут? — усмехаюсь я, доставая пачку влажных салфеток из заднего кармана. Я их теперь везде с собой таскаю, потому что принцесса очень часто не смотрит под ноги.
— Он меня обидел, а Влад заступился. Как его папа учил. И ты.
Агата оторвет нам обоим головы. Пару месяцев назад мы взяли мелкого с собой в спортзал, Влад увидел, как мы боксируем, и тоже изъявил желание потренироваться. Мы показали ему пару приемов, но дело этим не ограничилось. Теперь он исправно ходит заниматься с нами, в зале его уже все знают и называют чемпионом.
Но это вообще-то наш секрет на троих. А теперь вот и Николь в курсе. Нет, головы точно полетят.
— Чего не поделили?
— Киря сказал, что машинки не для девчонок, а потом отобрал ее у меня. Я заплакала, и тогда он меня обозвал нюней.
— А Влад что?
— Папа, ну ты чего такой глупый? Я же говорю, он за меня заступился. Он побил Кирилла! А можно я за него замуж выйду, когда вырасту?
— За кого? За Кирилла?
— Фу! — Николь строит забавную рожицу. — За Влада.
Я смеюсь.
— Нет, малышка, не получится. Вы же родственники, — забрав у дочери использованные грязные салфетки, я зашвыриваю их в ближайшую урну.