Чтение онлайн

Отбрасывает его куда-то, резким движением сметает все со стола и ударяет кулаком по нему. Я вижу, что у него костяшки разбиты все.

— Что с тем парнем? Он…он жив?..

— А что, переживаешь? — поднимает на меня полный звериной ярости взгляд.

— За тебя…

Больше он не дает мне ничего сказать. Накидывается на мои губы, больно натягивая волосы на моем затылке, чтобы я увернуться не смогла.

Второй рукой давит на поясницу. Заставляет прильнуть к нему всем телом. Его пальцы обхватывают шею сзади, Мирон прижимается лбом к моему и шумно дышит.

Вдох-выдох. Новый оглушающий поцелуй.

Толкает язык мне в рот, жадно сминает мои губы.

Он твердый, там, внизу. Я животом это чувствую.

— Взрослой себя почувствовала? — оттягивает зубами нижнюю губу.

— Ч-что?..

— Алкоголь, мальчики, у которых в головах один только трах. Осмелела, зефирка?

— Я не… Подожди… — ладонями упираюсь в его грудь, но запрокидываю голову, когда мужское горячее дыхание вновь обжигает ямку на шее.

Мирон сдергивает свитер с меня. Спускает с одной стороны бретельку от белья, грубо впивается в кожу, оставляя засос на верхней части груди. Он стискивает меня так, что я закусываю губу от боли в ребрах.

— Игры кончились.

Глава 14

Мирон отстраняется и снимает футболку с себя. Берет мои ладони, потому что сама я не рискую, хоть и смотрю на него, пожирая глазами, и кладет их себе на твердую грудь. Я невольно царапаю его ногтями, провожу вниз до самых кубиков. У меня под пальцами жесткие волоски, которые устремляются под ремень на темных низко сидящих джинсах.

Захлебываюсь собственными ощущениями, когда Мирон скользит костяшками левой руки сначала по моим ребрам, а потом и по невероятно чувствительной груди.

Он задевает соски, обхватывает грудь ладонью и сжимает ее, наклонившись слишком близко к моим губам. Пока он ворует мое дыхание, я стараюсь вернуть контроль над своим телом. Мне нужно унять напряженную дрожь, чтобы предатель не подумал, будто я его боюсь.

— Блять, Диана, я же в животное превращаюсь рядом с тобой, — он злится на самого себя, поглаживая бордовый след на холмике. — Того и гляди зубами в тебя вцеплюсь.

— Ты уже… — не выдерживаю и хнычу, когда он снова припадает к моей шее.

Неужели Мирон больше не собирается себя останавливать? Он избавился от всех своих предрассудков, и теперь между намивсеслучится?

Я так давно мечтала об этом… Хотела знать, каково это, принадлежать ему. Стать его женщиной. Стать той, рядом с которой Мир теряет себя, становится ненасытным и агрессивным.

Прижимаюсь губами к его щеке. Их немного покалывает от пробивающейся щетины. Я носом очерчиваю его скулу, дотрагиваюсь языком, зарываюсь пальцами в короткие волосы на затылке.

— Замри, фея, — он хватает меня за бедра, удерживает. Но я все равно пытаюсь ерзать, трусь твердыми ноющими сосками о его грудь. — Я серьезно. Не шевелись.

Мне очень трудно сдерживаться, но я замираю. Мирон медленно, смотря мне в глаза все время, расстегивает пуговицу на джинсах. Затем молнию. Обхватывает меня одной рукой, обнимает, и одним отточенным движением оставляет меня сидеть перед ним в одних крошечных трусиках.

А я зацикливаюсь на том, как ловко у него это вышло.

Сколько раз он уже так делал? Скольких раздевал, а потом забывал о них утром? Я не хочу быть одной из. Я хочу быть его. И чтобы он моим был.

—

Нравится? — спрашивает, когда слышит мой стон.

Я реагирую так на его пальцы между моих ног. Сначала было легкое прикосновение ко внутренней стороне бедра, сейчас же Мирон подушечками надавливает на самый центр, безошибочно угадывая расположение пульсирующего бугорка нервов.

— Да-а, боже… Сделай так еще раз…

Зажмуриваюсь, когда он снова проводит по сердцевине и задерживается вверху на клиторе.

— Откинься, зефирка, — его язык кружит по моему ушку. — И не открывай глаза. Так все будет еще острее.

Мое тело подчиняется его приказам. Я не успеваю подумать, как уже оказываюсь на спине с раздвинутыми ногами. Носочки упираются в край столешницы, рискуя соскользнуть.

Мирон берет одну мою ногу и заставляет упереться в его плечо. Прижимается губами где-то в районе щиколотки, гладит пальцами и губами подбирается все выше. Щекочет под коленкой языком, я вздрагиваю и раскрываю глаза. Тянусь прикрыть грудь, но он бросает на меня такой красноречивый взгляд, что у меня все мышцы каменеют под таким подчинением.

Он продолжает скользить губами все выше. Каждый сантиметр моей кожи сейчас в мурашках, светлые волоски на руках и небольшой пушок на теле словно наэлектризованы.

Я боюсь вспыхнуть и сгореть до пепла.

— Расслабься, глупая, — улыбается Мирон и надавливает на бедра, когда я вновь пытаюсь сдвинуть ноги.

Трусики летят прочь. Вдохнуть не успеваю, как его язык уже оказывается на нежных складках.

Голова кружится, и пальцы немеют. Сразу все двадцать. Его язык буквально возносит меня до самых небес, я уже не просто всхлипываю себе под нос — из горла рвутся натуральные громкие стоны самого настоящего удовольствия.

— Держи ноги раздвинутыми, — отстраняется, чтобы сказать мне это. — У меня, к сожалению, всего две руки.

Я отчаянно киваю, бьюсь о столешницу затылком. Мирон только усмехается на это и начинает скользить пальцами по лобку. Гладит низ живота, обводит впалый пупок и добирается до груди. Снова сжимает ее в ладони и в этот момент слегка сжимает зубы на клиторе.

Меня выгибает так, будто я только что позвоночник сломала. Подбрасывает вверх до предела.

Закусываю губу до боли, когда чувствую, как в меня проникает один палец. Очень медленно и осторожно. Мирон ласкает грудь, кружит языком вокруг клитора и трахает меня пальцем. Все это в совокупности доводит меня до горячей агонии, когда я метаюсь на столе, ломаю ногти о каменную столешницу и слизываю с губ соленые выступающие капли с ярким привкусом металла.

Стоны вперемешку с криками льются из груди сплошным потоком, внизу живота все скручивается в сладкий тугой узел и пульсирует, между ног так мокро, что в какой-то момент мне становится стыдно за это.

Но уже через пару секунд я забываю об этом, потому что Мирон добавляет второй палец. Вводит его внутрь и не двигает им там, дав мне время привыкнуть к тянущему распирающему ощущению между раскинутых бедер.

— Такая сладкая миленькая зефирка, — своими комментариями он еще больше заставляет мои щеки краснеть. — Не было у тебя никого, врушка. Узкая, просто пиздец. Тебе придется постараться и расслабиться, когда на место моих пальцев придет кое-что гораздо больше.