Чтение онлайн

По обеим сторонам шоссе обступают густо поросшие зеленью горы. Богатая южная природа радует глаз. Вот и море показалось, мелькнуло в окне сочным синим пятном. Пейзаж еще больше оживился. Медведь-гора. Артек.

— Следующая — Ботанический сад, — объявил в микрофон водитель.

— Готовьтесь к выходу, — дал я команду своим спутникам.

Через десять минут троллейбус раскрыл свою пасть с резиновыми губами, и мы вылезли через нее в раскаленный пряный воздух ботанического сада. Закурили и осмотрелись.

Внизу, широко и мощно лежало Черное море, к нему, через плантацию лаванды вела асфальтированная

дорога, по ней мы и двинулись. Я здесь уже бывал неоднократно и теперь с удовольствием комментировал и разъяснял своим компаньонам окружающий нас пейзаж. Называл имена не привычных для северного уха растений. Их здесь произрастало с избытком, была представлена флора всего мира — ботанический сад, как-никак.

У дороги, на повороте, высилось живописное дерево с крупными, причудливо вырезанными листьями, оно все было усыпано фиолетовыми плодами.

— Аркадий, а это что за фрукт? — заметил его Володя.

— А это инжир, она же смоковница, оно же фиговое дерево, — определил я.

— Листьями этого дерева еще Адам прикрывал свои яйца, — добавил Македон, большой знаток Ветхого Завета.

Сорвали мы несколько мягких, спелых плодов, кинули в сумку. Тут же рядом росло лимонное дерево. Пару лимонов туда же отправили.

— Все, больше ничего трогать не будем, это варварство, — остановил я своих ненасытных спутников.

Вова все равно, гад, сорвал еще несколько лимонов.

По пальмовой аллее мы дошли до искусственного озера с небольшим, тоже рукотворным водопадом. Там, к безмерному восторгу Володи, плавали настоящие золотые рыбки, лениво шевеля лохматыми, непомерно большими плавниками.

— Почем, интересно, в Питере они продаются? — Македон заинтересовался и потянулся к ним рукой, пытаясь поймать.

— Саня, прекрати! Что вы, как дикари, в самом деле! — я чувствовал себя ответственным за людей, которых привез в это райское место.

— Я просто поинтересовался, не психуй, — миролюбиво ответил Македон, хотя сам, наверное, обдумывал план эвакуации золотых рыбок в Питер.

Тем временем мы пересекли бамбуковую рощу, миновали отдельно стоящие эвкалипты и магнолии и вышли к цветочному магазину. Зашли, изучили ассортимент. При взгляде на ценники глаза Македонского стали сверкать и лучиться.

Я приветствовал знакомую уже продавщицу, которая оказалась к тому же заведующей этой торговой точкой. Узнав, что мы собираемся совершить с ботаническим садом крупную оптовую сделку, она стала еще любезнее, даже предложила нам выпить чая с вареньем из местного фейхоа. Мы вежливо отказались, тем самым еще более порадовав заведующую. Она села к телефонному аппарату и связалась с кактусовым питомником. Через минуту мы получили добро на его посещение.

Питомником служила огромная теплица, находящаяся метрах в трехстах от цветочного магазина, по соседству с розарием.

Старшим по кактусам оказался мужчина лет сорока, типичный ботаник в мягкой, потерявшей форму шляпе и непременных очках. Шорты и стоптанные сандалеты довершали портрет. Македон, способный вести многочасовую беседу на любую незнакомую тему, взял хозяина питомника под руку и они пошли осматривать так интересующие нас кактусы. Мы с Володей присели отдохнуть на скамеечке у входа. Македонскому во время деловых переговоров лучше

не мешать. Через четверть часа он вернулся вместе с ботаником, Македон продолжал интимно поддерживать растениевода под локоток. Они интеллигентно спорили. Причем Урмац уверенно оперировал латинскими названиями и ботаническими терминами. Талантливый парень, не устаю я повторять, ведь еще несколько минут назад он не знал ни одного определения, связанного с наукой о растениях.

— Опунции интересуют меня значительно меньше, Гимнокалициум Михановича, Лафофора, некоторые из Ребуций мне более симпатичны, — не спеша делал заказ Македон.

Ботаник с большим уважением кивал головой. Наверное, нечасто попадается такой толковый, грамотный покупатель. С таким человеком приятно иметь дело.

— Завтра вечером, Александр Петрович, вы сможете забрать заказанные растения. Все будет упаковано, сопроводительные документы я лично подготовлю, — кактусовод подобострастно семенил перед Македоном и заглядывал ему в глаза.

— Как будем осуществлять оплату? — солидно поинтересовался Урмац.

— Только через кассу магазина, у нас с этим строго, — ботаник потупил глазки.

— Не беспокойтесь, завтра я приду с кассовым чеком, — успокоил Македон кактусовода и ловко пихнул ему в карман скрученную купюру.

Ботаник сделал вид, что ничего не заметил, но густо покраснел. Они еще о чем-то пошутили на латыни, и мы покинули царство колючих растений.

— Ну вот, половина дела сделана, — удовлетворенно заметил Македонский.

— Теперь можно немного отдохнуть. Я знаю место, где продают знаменитое крымское вино — «Черные глаза», — сообщил я своим спутникам.

— И искупаться хотелось бы, — напомнил Завгородний.

По дороге к морю я завел своих товарищей в дом, где по моим сведениям торговали легендарным вином. За разумную цену нам налили из огромной бочки полную трехлитровую банку темной ароматной жидкости.

— Ужин будет королевским: жареные на костре мидии с лимоном, вино и на десерт — плоды инжира. Надо уметь жить красиво при любых условиях, также я считаю необходимым делать из еды культ, — выступил я.

— Что это еще за мидии? — насторожился Завгородний.

— Володя, для пожирателя мухоморов ты задаешь странные вопросы. Какая тебе разница, что есть, в Ухошино ты, помнится, питался какими-то поганками, слабо интересуясь их гастрономическими качествами.

— Я хочу знать, что такое мидии, — упрямо настаивал Завгородний.

— Ну что же, изволь. Это деликатесный моллюск, мясо которого богато легкоусвояемым белком, впрочем, скоро сам попробуешь. Терпение, Володя, — успокоил я его.

Мы вышли из ворот ботанического сада и оказались на галечном пляже, который лениво облизывал теплое море.

Каждый раз, когда я оказываюсь вблизи этой волнующейся массы воды, меня охватывает легкий трепет. Я обожаю этот громадный живой организм, его чудовищную силу и одновременно нежность. Какое-то слюнявое настроение на меня накатывает, вспоминается сразу, сколько я херни всякой в жизни наделал, скольких людей обидел, покаяться хочется. На морском берегу я чувствую себя, как в церкви. Длится это, как правило, не более десяти минут и бывает только в день приезда.